Падение

Я внимательно слушаю ее рассказ, не замечая, как справляюсь с первым пирожком.

— Как только ни пыталась внимание привлечь: то табурет починить принесу, то полка в комнате у меня упала, а он как скала, словно и нет меня вовсе! Мне подруги говорили: «Валька, брось ты это дело, не чета он тебе!», а я верила — моим будет и хоть умри тут!

Она улыбается и замолкает на время.

— Сорок семь лет с ним прожили, по-разному конечно бывало: и посуду били, и с кулаками друг на друга кидались, а не разу не пожалела, что не отступила. Вот пять лет, как схоронила его, а все сердце заходиться, как улыбку его вспоминаю! Сын мой, первенец, точная копия его, смотрю и диву даюсь, словно Генка передо мной стоит… Ни на одну юбку внимания не обращал, говорил, что все это мишура, главное, чтоб рядом с человеком душа пела!

Я стараюсь представить молодую девчонку, с любовью и преданностью взирающую на красавца Геннадия, пытаясь ни шорохом, ни лишним словом не мешать ей окунаться в океан своих воспоминаний.

— Троих деток мы с ним нажили, сынок, да две девчонки! Думаешь вышло бы что-нибудь, сиди я как ты и сопли на кулак мотай? Мужчина может и голова, но пока его в нужную сторону не развернешь — никакой каши с ним сварить не получиться. Там, где есть место любви — слово гордость не должно и произноситься. Поняла, что не можешь без него — дай понять, что от тоски изнываешь, а уж дальше пусть действует! А ты тут голодать решила! Тут как на войне, силы понадобятся!

Перед сном, после долгих разговоров с родителями на нашей небольшой кухне, я долго прокручиваю наш разговор с Валентиной Ивановной, и, когда сон почти завладевает мной, я все-таки беру в руки мобильный и быстро набираю сообщение, нажимаю на кнопку «отправить», не давая себе возможности передумать. И даже если он посчитает меня навязчивой глупой девчонкой, мне становиться чуточку легче, когда простое «Привет, я скучаю. Набери как освободишься…» доходит до адресата.