Бег по пересеченной местности (СИ)

— Аллё?

— Прекрасно выглядишь…

— Петер?

— Йес.

— Ты где?

И парень, что сидел ко мне спиной, вдруг ложится на скамейку, и его голова в шапке дредов оказывается у меня на коленках.

— Вот я! — улыбается мне парень с пирсингом на губе и с серо-сиреневыми глазами. Он всё ещё говорит в телефон.

— Ты не уехал? — так же в телефон отвечаю ему я.

— У меня есть ещё одно дело.

— Ещё кого-то убить надо?

— Свидетеля, — и он нажимает «отбой», смотрит на меня снизу, не улыбаясь.

— Это хорошая мысль. Правильная. И свидетелю нравится, — отвечаю я, выключая телефон. — И ещё, деньгами твоими я не смогу воспользоваться.

— Ты прав, это будет слишком подозрительно.

— Забери карточку. Да и телефон тоже… Вдруг понадобится в твоей профессии. Ты же тогда, в машине, заказчикам фотку мёртвого Хабарова высылал как доказательство?

Он кивнул и, наконец, поднялся с моих колен:

— Паш, ты не можешь меня простить? Но ведь ты понимаешь, что я не мог тебе рассказать правды.

— Понимаю. Я не понимаю, зачем тебе понадобилось меня соблазнять? Ты ведь никогда шлюхой не был.

— Никогда. Я никогда не спал с мужчинами.

— Тогда на хрена?

— Две причины.

— Первая?

— Ты меня встретил в этом образе, нужно было играть до конца, нужно было быть убедительным. Если бы ты знал правду с самого начала, то не помог бы мне. А я был на грани, я бы не выжил без тебя. Только ты смог бы меня допереть до Питера.

— Вторая причина?

Он сглотнул и как-то переменился в лице:

— Давай я тебя убью? — тихо и серьёзно сказал Петер.

Теперь сглотнул я и, наверное, сильно переменился в лице:

— Уже сегодня? — с ужасом спросил я шепотом.

— Что тебя здесь держит? Ведь ничего! Какая-то скучная работа, семьи нормальной нет, даже дачи за городом нет, чтобы каждое лето посвящать огурцам и клубнике, — уговаривает меня киллер в дредах.

— Да, ты прав… — соглашаюсь я, мне становится страшно. Всё равно страшно, хотя он и прав.

— Ну вот! И поедешь со мной! Мне надо в Прагу будет ехать.

— Что? А убить?

— Сначала убьем. Ты не можешь поехать просто так. Твоя личность может и не настолько известна, как Бред Питт, но ты засветился. У тебя есть эта самая личность. А в моём деле нужна не личность, а способности. Ты мне нужен.

И тут до меня, наконец, дошло.

— Ты хочешь, чтобы я всё бросил и поехал с тобой? Чтобы я помогал тебе уби…

— Во-первых, не понимаю, что такое ценное ты должен бросить? Во-вторых, я хочу, чтобы ты помогал мне. Одиночек очень мало, поверь. И с моей стороны это не будет ошибкой. Мне нужен человек, который водит машину, который машет кулаками, который вытащит меня из ада. Мне нужен ты. Это, кстати, вторая причина.

— Подожди! Но если я поеду с тобой, то это значит, что я уже никогда не вернусь…

— Да. Потому что Павел Казанцев будет похоронен. Где-нибудь на Смоленском кладбище. У тебя будет новая жизнь. Со мной.

— Петер, ты просто дьявол… Я… Я не могу так просто решиться! Это невозможно!

— Я - Петр, а у того, как известно, ключи от рая и ада… Паш, я понимаю, тебе трудно на это решиться. Но мне очень надо. Со мной никогда не было такого, чтобы я кому-то раскрылся, чтобы я кого-то… — и он замолк. — У тебя ужасно разбиты губы! Я поцелую в шею!

И целует. Мамаша с коляской на скамейке напротив сорвалась и босиком, подхватив босоножки, побежала прочь. Что мне делать? Невозможно сказать «да». Невозможно отпустить его. Я же умру!

— Как тебя зовут на самом деле? — спрашиваю я, оттягивая приговор.

— Ты говоришь мне «да»? — приближает приговор Петер.

Дышу, дышу, дышу… Мне нужна сила, перебрасываю её из кулаков и пресса в гортань. Отворачиваюсь от сиреневых глаз и говорю:

— Нет.

* «Quod erat demonstrandum» - что и требовалось доказать, латинская формула-клише. Откуда это знает хоккеист? Хрен знает. Он вообще образованный.

Комментарий к – 10 –

========== Finita ==========

На просторной площадке Пражского Града, напротив Лореты – чешской сокровищницы, всегда много туристов. Фотографируют вид на дворец, на Святую хижину и на помпезное министерство иностранных дел. В основном русские. Они вообще любители экскурсий. По любопытству к древней роскоши и страшным историям их могут переплюнуть только обвешанные сложной оптикой японцы. Остальные народы на экскурсиях экономят. Русские, попадая за границу, часто впадают в какое-то почти религиозное состояние мотовства. Скупают всякую хрень, что потом будет валяться в дальних ящиках или пылиться на полках, раздражая яркими красками эстетствующий вкус.