Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Национал-социалистическая мораль поэтому является первоочередной задачей партии в организации государственной службы. Эта задача была первоначально поручена Werkscharen, заводским бригадам национал-социализма на каждом общественном предприятии, и Politische Stosstruppen, ударным политическим отрядам в административных учреждениях и канцеляриях. Такая двойная организация была теперь устранена. По соглашению между доктором Леем, лидером политической организации партии, и Кернером, лидером канцелярии «энергетики и транспорта» в партийной администрации, все национал-социалистические силы в административных органах, канцеляриях и публичных предприятиях теперь объединены.[789] Они организованы в национал-социалистические ячейки и далее в случае необходимости подразделены на «блоки». Ячейка и лидеры блоков назначаются партийным лидером (Kreisleiter) по рекомендации лидера трудового фронта, местного руководителя организации государственной службы и местного руководителя партии. Они должны быть отобраны или заводским председателем трудового фронта, или местным председателем организации государственной службы в зависимости от того, какая группа имеет большинство.

Новая организационная структура — это шаг в двух направлениях: разрушение социальной дифференциации и формирование элит внутри государственной службы. В суде, например, заводской председатель вообще будет более низким служащим, или служащим среднего ранга, редко судьей. Национал-социалистическая ячейка в этом суде будет включать весь персонал, даже уборщиц. На первый взгляд едва ли можно придумать более бескомпромиссное разрушение социальных различий. Это тем не менее ложная демократизация, так как различия в статусе и в объеме власти остаются абсолютно неизменными. Еще более наглядным примером была бы ремонтная мастерская железной дороги, нанимающая и академических, и неакадемических государственных служащих, и простых чернорабочих. Здесь будет два заводских председателя, один для рабочих, назначенный местным трудовым фронтом, другой для государственных служащих, назначенный их местной организацией. Согласно соглашению Лея-Корнера, все служащие формируют одну ячейку, а руководство выпадает председателю рабочих, если у рабочих есть большинство, которое, вероятно, будет иметь место. Ложная демократизация, таким образом, не ограничена государственной службой, но распространяется также и на различия между рабочими и государственными служащими, опять-таки не изменяя реальные финансовые, социальные и политические различия даже в самой незначительной степени. Над обеими группами, кроме того, возвышается заслуживающая доверия элита, действующая как территориальное учреждение против любого, кто колеблется в своих проявлениях веры в партию или кто не желает содействовать зимней помощи и сходным предприятиям.

Отношение между партией и государственной службой, таким образом, вовсе не является простым. Министерская бюрократия относительно свободна от старых членов партии. Ее отношение с партией устанавливается либо через чиновников-посредников, либо, как в случае полиции, молодежных и пропагандистских учреждений, путем возложения государственных задач непосредственно на партию. На среднем и более низком уровне иерархии, с другой стороны, ключевые позиции находятся в руках партии, в то время как беспартийное большинство государственных служащих запугивается и подвергается идеологической обработке через ячейки. Партия имеет бесспорный контроль за продвижениями по службе и заполняет новые должности из рядов своих благонадежных членов. Погружение государственной службы в партию идет полным ходом.