Другая музыка нужна

Друзья расстались возле кино «Эльдорадо». Петер пошел на площадь Ракоци, на рынок, где в рождественские каникулы помогал торговкам выгружать товары. За это он получал картофель, капусту, морковь и нес домой матери.

Мартон отправился на бульвар, где на стендах были расклеены газеты. На последних страницах он мог прочесть объявления о приеме на работу. Авось да найдется что-нибудь!

Задумавшись, шел он по улице той самой походкой, по которой всегда угадаешь подростка: склоненная набок голова, повисшие руки, легкие, но неуверенные движения ног.

Трое мужчин в черных костюмах перебранивались перед кафе «Сорренто». Мартон уже прошел было мимо, но долетевшие слова заставили его остановиться. Он притворился, будто читает наклеенные на столбе афиши.

— Нам нужен другой молодой человек! Ты сам виноват, что этот сбежал.

— Не я виноват.

— А кто ж, по-твоему? Удрал-то он небось с твоей дочкой… Где я возьму сейчас барабанщика? Говорил тебе, оставь их в покое. Собака гуляла и хвост прогуляла… Вот и все…

— Заткнись, грязный ты человек!.. Случись такое с твоей дочкой, разве ты оставил бы их в покое?

— Я? Конечно! Это пусть барабанщик ее не оставляет в покое. Пусть хоть барабанит на ней.

— Задушу!..

— Это ты как хочешь, только раздобудь прежде нового барабанщика.

— Откуда я его возьму? Тут старый хрыч не подойдет. Молодые все в армию поуходили.

— А может, у тебя еще дочка есть?

— Есть еще одна. Задушу!.. — крикнул отчаявшийся папаша.

— Смотри: поосторожней!.. Не то, чего доброго, виолончель свою задушишь, и она уже ни звука не издаст. Подавай барабанщика — и никаких гвоздей!

Мартон повернулся к ним.

— А я не подошел бы вам?

Все три музыканта, как бывает, когда чужой подходит к спорящей компании, сердито глянули на юношу и замолчали.

— Кто вы такой? — спросил один из них, очевидно, примаш[44].

— Я — Мартон Фицек.

— Никогда не слыхал. В салонном, в цыганском, в каком оркестре играете?

Мартон смутился.

— Я… то есть… Я… барабанил у Мартонфи.

— Оркестр Мартонфи? Это где ж такое? — И по губам и по глазам примаша разлилась масленая улыбка. Сверкнули его безупречные зубы.

— Не оркестр…

— Барабан, тарелка, треугольник?..

— Не-ет… Просто стол… Я по столу барабанил.

Улыбка исчезла из глаз примаша. Красивые зубы будто превратились в клыки. Казалось, примаш хочет дать Мартону по физиономии, уже сделал шаг к нему, но Мартон не попятился, а по-прежнему доверчиво смотрел на этого непонятно почему ожесточившегося человека. И тогда рука, поднявшаяся для удара, опустилась, а потом снова поднялась, но уже совсем с иной целью. Примаш схватил Мартона за пуговицу пальто и притянул к себе.

— Вы музыкант?

— Композитор.

— Композитор?

— Вернее, как бы сказать…