Прекрасный Старый Мир

— Влажность, — отвествовал Леший. — Терапефтическое воздействие не вполне то, что потребно. Ладно, давайте научу, сложного тут ничего нет.

И показал воздействие, которое я бы назвал кондиционирующим. Довольно напряжное для разума, впрочем, как и любое воздействие до обретения в нем автоматизма. Ну а после, не дав его злонравию ко сну отойти, полюбопытствовал я насчёт санскрита.

— Так к Лукомиру Погановичу обратитесь, да учите, — выдал Леший. — Сие дело не лишнее, вам лишь основы потребные давали, а так — учитесь, коли службе не препятствует.

— Не так много времени у меня, что б «службе не препятствовать», трудами вашими неустанными, — напомнил я начальству.

— Могу вам только посочувствовать искренне, — змейски и очень неискренне скалилось начальство.

А в остальном, сутки перелёта мы просто читали. Начальство, несомненно, наставления как ещё более змейским стать. А я литературу научную, по веществам в качестве реактивного топлива пригодным.

Бес знает почему, но не использовали ракеты, кроме как для забав огненных. Хотя, причины-то есть, всё те же одарённые, но ведь и подумать можно. Соответственно, я и думал, как бы одарённого поудобнее к движению реактивному приспособить.

Долетели, когда рассвет только-только занимался, высунул я морду свою за борт, и невзирая на время ночное, правоту лешего вынужденно признал: влажность умопомрачительная, тело, термами реагировать приученное, исправно пот выделять начало. Так что вслед за начальством стал я «кондиционером» персону свою оберегать.

Встретила нас троица местных, в весьма забавно эклектичной одежде: явные тоги носились аки халат. Закреплённые всяческими браслетами и ремешками, превращающими тогу в нечто среднее между курткой и пальто. И шаровары, шёлку голубого, почти прозрачные. Пуговиц с золотыми драконами и пунпонов я не узрел, но шаровары на встречающих были знатные, факт. И тюрбаны пернатые: последнее, в связи с климатом было, подозреваю необходимостью.

Вполне «индусски» сложили ладошки и покивали специфически, на что мы с Лешим шляпы приподняли, да и всучил Леший грамоту посольскую. Из саквояжа мной протянутого, нужно отметить, отметил я.

После чего нас посадили в, на минуточку, винтовую платформу, с навесом и всяческими живыми растениями. Вот не видел я такого извращения гелиокоптерного. Впрочем, сил одарённого на питание и управление сим агрегатом хватило. Леший с главным встречающим в неспешном полёте вел беседу в стиле как они друг друга до невозможности уважают.

А я, краем уха слушая славословия (записывать потом ещё!), обозревал окрестности. И окрестности, в лучах зарождающегося рассвета внушали.

Во-первых, я понял какого беса мы летим: дорог между зданиями и их комплексами просто не было! Вот стоит комплекс зданий весьма приглядной архитектуры, газоны, дорожки, а вокруг джунгли лютые. И кроме как воздухом к сему комплексом зданий только прорубаться.

Во-вторых, я оценил саму архитектуру. Вот не знаю, как кому, а мне бесовски по сердцу пришлась: светлая лаконичность эллинского ордера разбавлялась вычурными узорами стен. Притом вглядевшись, я оценил их продуманность: узоры были «панорамными», в зависимости от расстояния от смотрящего представляющие несколько степеней. От приглядного, но довольно простого растительного вдали, до портретов и животных, составляющих сей узор со среднего расстояния. Подозреваю, вблизи тоже какая-нибудь финтифлюшка увидеться.