Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

В дальнейшем в течение нескольких месяцев вопрос о соглашении фактически не обсуждался, и только 1 ноября Молотов принял в Москве нового японского посла Татекаву, который сообщил, что после того, как к власти в Японии пришло правительство Коноя, ее внешняя политика в корне изменилась. Это нашло свое выражение в заключении Японией военного союза с Германией и Италией. В связи с этим японское правительство предлагает Москве подписать уже не договор о нейтралитете, а пакт о ненападении, во многом аналогичный советско-германскому пакту.

Судя по беседе, Молотов не был готов к подробному обсуждению, поэтому только заметил, что заключение предлагаемого пакта дает ряд выгод для Японии, развязывая ей руки на юге, но создает затруднения для СССР в его отношениях с США и Китаем. Поэтому следует обсудить и то возмещение, которое СССР получил бы в порядке компенсации[1044].

Японское правительство явно втягивало Советский Союз в дискуссию по обоим вопросам. Эта встреча проходила накануне визита Молотова в Берлин, где советское руководство намеревалось поставить перед Гитлером и Риббентропом вопрос о новом разграничении интересов, в том числе и в связи с созданием тройственного пакта. Не совсем ясно, была ли инициатива японских властей их собственной или это был совместный германо-японский зондаж накануне берлинских переговоров. Но в любом случае Молотов не хотел раскрывать карт, и обсуждение вопроса пока не получило продолжения.

18 ноября после возвращения из Берлина Молотов пригласил японского посла. Советский нарком сослался на свои разговоры с Риббентропом; теперь советская сторона действительно убеждена в том, что Япония готова пойти на широкое движение в пользу улучшения отношений с Советским Союзом. Обращаясь к идее пакта о ненападении, Молотов упомянул о том, что, подобно договору с Германией, Советский Союз естественно связывает его заключение с возвращением таких утерянных ранее Россией территорий, как Южный Сахалин, Курильские острова (на данном этапе, по словам Молотова, можно было бы говорить по крайней мере о продаже Японией некоторой группы Курильских островов). И если Япония готова к рассмотрению этих вопросов, то возможен и пакт о ненападении, а если нет, то советская сторона предлагала вернуться к идее пакта о нейтралитете. При этом Молотов назвал важным условием ликвидацию японских нефтяной и угольной концессий и передачу имущества концессионных предприятий в собственность Советского Союза. СССР был согласен на компенсацию за это и на поставки нефти Японии в течение пяти лет (около 100 тыс. т ежегодно). Татекава уклонился от обсуждения территориальных вопросов, но высказался за увеличение советских поставок нефти до 200 тыс. т ежегодно[1045].