Железный начдив Азин. Между красными и белыми

На мой ответ сказал: «Хорошо» – и, указав на высоту севернее Пичуги, приказал занять там огневую позицию и обстреливать методическим огнем подступы со стороны пр-ка к Пичуге. «А я – выкрикнул Азин, – еду поднимать тылы и штабников, и будем защищать Пичугу». Это был единственный случай, когда я лично от Азина получил боевое задание.

28-стрелковая дивизия получила пополнение из задержанных дезертиров. Пополнив несколько полков, дивизия оставалась малочисленной, а пополнение неустойчивым. В это время боев мы видели ежедневно Азина в передовых порядках (цепях), ведущего бой.

Помнится случай. Значительная часть бойцов, не выдержав боя, бросилась в отступление. Навстречу едет, стоя в автомашине Азин, рядом пулеметчик с пулеметом. Азин остановил машину, крикнул: «Стой! Куда, вы?! А фронт?» Сам поехал к цепи противника, бойцы закричали: «Товарищи, за Азиным вперед!» – и бросились в атаку.

Азин был ранен в правую руку, но не оставлял фронта. 2–3 часа сна, иногда сидя, вот весь суточный отдых этого героя.

За несколько дней до гибели, начдив Азин приехал к нам на батарею ночью. Мы стояли на ночевке в одном из казачьих хуторов. Была середина февраля 1920 года. Поля и дороги на Дону были заснежены, дул холодный ветер. По тревоге собрали личный состав батареи к орудиям. Переговаривались, приехал Азин. Азин был одет в овчинный тулуп, пустой правый рукав свидетельствовал, что раненая рука начдива еще не зажила.

Азин сделал коротенькое выступление, говорил проявлять бдительность, винтовки и гаубицы беречь, как око и помнить, что казачьи хутора и станицы имеют не мало врагов-белосотенцев, что предстоят еще жестокие бои. «До свиданья, красные батарейцы». Азин сел в сани, возница тронул коней и заскрипели неуклюжие донские сани по грязному снегу.