Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь
- Автор: Таммсааре Антон Хансен
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Ээсти раамат
- Переводчик: Ольга Ивановна Наэль
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь». Краткое содержание книги:
В первом из них действие разворачивается в эстонской деревне после первой мировой войны. В центре повествования — трагическая судьба волевого одаренного юноши, который погибает в результате конфликта, обусловленного в конечном счете социальными условиями тогдашней буржуазной действительности.
В романе «Жизнь и любовь», изображая буржуазную городскую среду, писатель рассказывает историю крушения любви и брака приехавшей в город бедной крестьянской девушки. Ее трагедия — это трагедия нравственно чистой и цельной натуры, близко соприкоснувшейся с растленной моралью основанного на лжи и обмане эксплуататорского общества.
На следующее утро Лонни и Ээди пошли на работу, а тетя осталась с Ирмой дома. Так повторилось еще два-три дня. Потом тете пришлось идти стирать белье, и Ирма надеялась, что наконец-то она может остаться одна. Но она ошиблась, так как вместо тети остался дома Ээди, который все корпел и возился над каким-то старым замком. Ирма ждала часов до десяти, и поскольку Ээди все не уходил, спросила его:
— Почему ты сегодня не идешь на работу?
— Работы нет, — ответил Ээди, не поднимая головы от куска железа, который пилил. — Вот я и подумал в доме то да се помастерить, но если это мешает тебе, я могу и не делать, никакой горячки тут нет.
— Ах, значит, когда тетя ушла из дому, у тебя вдруг не оказалось работы? — спросила Ирма, словно не слышала длинного объяснения Ээди. — Станешь мне еще врать и ты? Скажи сейчас же прямо, что остался следить за мной. Вы не решаетесь оставить меня одну, вот и все. Долго вы еще будете сторожить меня? Ведь я здоровая и могу пойти, куда захочу, и делать, что мне заблагорассудится.
— Делать это ты не можешь, пока я жив, — сказал Ээди.
— Что, ты запретишь мне? — спросила Ирма.
— Запрещу, — сказал Ээди.
— Вот увидишь, я сейчас оденусь и пойду, — пригрозила Ирма.
— Что у тебя за злость такая на меня? — спросил Ээди и обернулся на скамейке в сторону Ирмы, которая стояла в проеме между комнатами. — Ты уже знаешь, что я с Лонни жених и невеста?
— Нет, это я не знала, но о чем-то догадывалась, — ответила Ирма.
— Теперь можешь знать и то, что теперь я на Лонни не женюсь, — объяснил Ээди. — Раз есть ты, я ни на ком другом не женюсь.
— Вот оно как! — то ли насмешливо, то ли удивленно воскликнула Ирма. — Потому-то ты и сторожишь меня! Нет, дорогой, ты зря стараешься. Женись, ради бога, на своей Лонни и оставь меня в покое!
— А куда денешься ты? Надеешься вернуться к этому прохвосту? — с какой-то горячностью или возбуждением спросил Ээди.
— Нет, возвращаться я не могу, да и не хочу, но я люблю этого прохвоста и потому не хочу больше жить, — сказала Ирма.
Тут молодой человек вскочил, подошел прямо к Ирме, нагнулся к ней, словно хотел напасть на нее, взглянул пронзительным, диким взглядом ей в глаза и решительно сказал:
— Ирма, если ты не оставишь свои мысли о самоубийстве, я убью его!
— Кого? — не понимая, спросила Ирма.
— Твоего прохвоста! — крикнул Ээди. — Сначала я убью его, а потом можешь и ты убивать себя, если хочешь.
— Я с собой покончу, можешь быть уверен, — убежденно сказала Ирма.
— Тогда я пойду убью его, — сказал Ээди, повернулся, бросил напильник, который держал все время в руке, на стол, снял с вешалки пиджак, натянул его на блузу, не забыл надеть и шапку и, не сказав больше ни слова, вышел в дверь. Ирма все время стояла на прежнем месте, в дверном проеме, она безразлично смотрела на молодого человека, не видя, что он делает, и думала, грустно улыбаясь про себя: «Бедный малый, он пытается испугать меня, но совсем не знает, что меня невозможно больше чем-либо напугать».
Когда «бедный малый» ушел, Ирма облегченно вздохнула. «Наконец-то я одна», — подумала она, потянулась и легла в постель, забылась в гнетущем полусне. Сколько она дремала, этого она не знала, но ей снились всякие страшные видения, и она содрогалась всем существом. Она все еще вздрагивала, даже когда проснулась. Ей вдруг вспомнилось выражение лица Ээди, жутковатый блеск его глаз и его угрожающие слова — и все с такой призрачной отчетливостью, — и она почувствовала, что лгала себе, когда сказала, что ее больше невозможно чем-либо напугать. Она испугалась, испуг овладел всем ее существом с первого же мгновенья, когда Ээди стоял перед ней такой страшный и говорил; она только не знала вначале, как сильно она боится. Но сейчас она вдруг это узнала, почувствовала и держалась обеими руками за сердце, испытывая неимоверный страх.
XXVII
Оставив Ирму одну, Ээди устремился самым коротким путем к квартире мадам Полли, представив себе, где она находится, по объяснениям тети Анны и Лонни. И теперь ему вдруг показалось, что решил он убить «этого прохвоста», как он его называл, еще когда услышал подробный рассказ о судьбе Ирмы. Он проклял «этого висельника», еще когда поднял Ирму с постели и помчался с нею в больницу, но мысли об убийстве тогда у него не было, или если и была, то совсем неосознанная, а то и просто как отклик на то, что он думал в кино, когда сидел внизу, а этот «паршивый пес» — с Ирмой вверху, на балконе. Тогда ему было вдруг неведомо откуда явившееся видение, что он встает со своего места и идет наверх, идет и садится в той же самой ложе, где сидят они вдвоем, и в первый же миг, когда свет в зале гаснет, хватает «прохвоста» и молча, без лишних слов, швыряет его вниз.