Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь

Когда тетя Анна вернулась домой, она не нашла ключа там, куда его клала, не поверила себе самой, стала вспоминать, пробовала дверь — на замке ли она, ощупала рукой другие тайнички, но ничего, ничего не нашла. Пошла спросить у старика в очках. Когда узнала, что пришла племянница, вернулась к двери, опять попыталась ее открыть, нагнулась посмотреть в замочную скважину. Ключ был с той стороны, она постучала, лязгнула ручкой двери, закричала. Но ничто не помогло, в квартире было тихо. На тетю Анну напал страх, который все рос, когда старик в очках сказал, что госпожа вела себя как-то странно, но он не обратил сразу на это внимания. Тетя Анна побежала к окну, попыталась взглянуть в него, но ничего не было видно, шторы были затянуты. Что делать? С чего начать? Как открыть дверь? Позвать полицию? Нет! Она побежала на угол улицы, куда бегала и Ирма, увидела такси, села в него и поехала в центр города к мастерской, где работал Ээди Кальм, он-то наверняка сумеет открыть дверь.

А тому, что тетя Анна помчалась за Ээди Кальмом, были свои особенные причины. После замужества Ирмы Ээди стал время от времени и все чаще заходить к тете Анне и ее дочери Лонни, это были единственные люди, с которыми он мог говорить об Ирме, — вернее, единственные люди, которые беспрерывно рассуждали о странной судьбе Ирмы, не спрашивая, хочет ли кто-то слушать их разговоры или не хочет. А Ээди был одним из тех, который всегда жаждал слушать что-либо об Ирме. Когда же он слушал, ему становилось хорошо. Даже когда прыткая и словоохотливая Лонни начинала говорить о чем-нибудь другом, а не только об Ирме. Они постепенно становились друзьями, вместе ходили в кино и даже раз-другой в театр, летом вместе гуляли, ездили за город и брали лодку для катанья в море. Теперь они чувствовали себя женихом и невестой, и тетя Анна твердила дочери при каждом удобном случае — мол, возьмись за ум, будь разумна, перестань валандаться с другими, не отпугивай парня от себя.