Пастораль с лебедем
- Автор: Василаке Василе Иванович
- Год: 1989
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: 5-280-00587-8
- Переводчик: Василе Иванович Василаке
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пастораль с лебедем». Краткое содержание книги:
Не нашли у солдата никаких бритвенных порезов на губах. Зато обнаружился шрам на груди, у самого сердца, след глубокий и давний. И снова зачесали в затылках: кого это из наших пырнули ножом в грудь чуть не до смерти?
Вдруг воздух раскололи визги и вопли:
— А-а-а! Скорей сюда!..
— На помощь!.. Убьет!
— Мама!.. Папа!.. А-а-а!
Знаете, чьи крики? Детские! Казалось, покой и тишь полей пронизаны струнами, и по ним прошлись пьяные каблуки. «Господи, что там еще за изверг объявился?»
Первой увидела тетя Наталица, она у края поля стояла:
— Смотрите, вон там! По жнивью Бутнэреску… Немец, немец бежит!
— А-а-а! Мой маленьки-и-ий…
«Что за немец… Какой еще «маленький»?! Успокойся, женщина, твой парень на фронте, а у нас и впрямь малыши… Да, бежит! Вон, за ребятней гонится… Ну, если немец уже с детьми воюет, с малыми да глупыми… мы с ним, иродом, живо расправимся!» И горячие головы, кто помоложе, бросились в ту сторону.
Эх, чада наши непутевые… Было ли когда такое, чтоб дети разумные советы слушали? Зато как свистнет какой-нибудь чокнутый, позабудут все на свете, побегут следом. Вот и сейчас: сиганул с холма Прикоп, помчался, петляя по-заячьи, по оврагам да траншеям, и потянулись за ним дети, как овцы за козлом. Фронт отступил, чем-то поживимся!
У края вчера вырытого окопа набрели на каску, чуть подальше кто-то споткнулся о солдатский ремень с широченными буквинами на пряжке: «Гот мит унс», то есть бог с нами всюду. Что это за бог такой, если Прикоп повесил его над своим пупом? К тому же дурень еще и снахальничал, кинулся на мальчишку с каской — моя, отдай! Дай или задавлю тебя, растопчу!..
Чем дальше, находок все больше. Вон противогаз, а у того камня обрывок маскировочной плащ-палатки, весь в травяных пятнах-разводах. Кому же достанется добро? Само собой, тому, у кого на пузе болтается «Гот мит унс»!
Тут кто-то заверещал от восторга: на дне глубокого рва валялись три винтовки, уйма рассыпанных патронов и связка гранат. Винтовки, как водится, расхватали мальчишки постарше и порешительней. А Прикоп тоже не лыком шит, решил отобрать одну, схватил гранаты и давай с гиканьем крутить над головой, как пастух кнутом. Может, это вечная уловка всех беспомощных и слабых? Не одолеть силой, так хоть запугать до полусмерти…
Дети кинулись врассыпную, Прикоп за ними. Напялил на голову балахон из немецкого брезента, ни дать ни взять — пугало огородное. Тут пацаны вконец струхнули и завизжали: «Спасите, убивают!»
А тетя Наталица — много с нее возьмешь, бабий ум! — чуть померещилось, тут же выложила:
— Ой, детки, немец всех порешит!
Над полем, в белом от зноя воздухе, струился белый шорох ковыля. Предвещал что-то? Ш-ш-ш-ш-шу… ш-ш-ш-шу-у-у…
И снова забеспокоилась Наталица:
— Воды! Дайте пить кто-нибудь, женщине плохо…
Откуда здесь, на взгорье, вода? И сама тетя Наталица на себя не похожа, обычно рассудительная и здравая, грозит кулаками небесам, клянет солнце:
— Ах ты, сатана немилая! Чтоб тебе лопнуть, как стручку поганому! Палит и палит, живьем изжарит. Все с ума посходили, а чокнутого взяли заводилой… — И просит жалобно: — Капельку водички, будьте добрые…
И люди увидели — будто в припадке, катается по земле у ее ног женщина. Притихла даже старушка Мэфтуляса. Но эта женщина… Отчего она упала как подкошенная — от солнца, или от падучей болезни, или от проклятий тети Наталицы? Бьется в судорогах, как подбитая птица, цепляется за траву, зубами ее раздирает.
— Чтоб тебя разнесло, черным пеплом развеяло!..
А ковылю до нее и дела нет, знай себе посвистывает, как косарь. И песенка чудная, ни о чем, словно наплевать ему на весь белый свет! Откуда он набрался такого, у солнца выучился? Но тогда чего они хотят, и солнце, и ковыль, — вразумить людей? Мол, судили вы тут, рядили, а к чему пришли?..
И в самом деле, вон Прикоп… обмотался куском брезента и трусит по жнивью к виноградникам Бутнэреску, а дети… О-го-го, теперь и дети со взрослыми несутся за дурачком, орут и улюлюкают. Он и сам уж не рад, дико завыл от страха, гранаты бьются о простреленный котелок на шее, бренчат, как пустые жестянки.
Тех, кто остался на холме, оторопь взяла — не вяжутся концы с концами, хоть убей. Полдня толкутся они возле покойного. Но почему заплакала вдруг женщина? Испугалась мертвого тела? Или того сумасшедшего, что бегает по полю?