Я твоя тень [СИ]

Джону я рассказал о том, что ты несколько месяцев держал меня взаперти, об ожоге на руке, который появился благодаря тебе, о пластической операции, превратившей меня в твоего двойника и о том, что ты чуть не убил меня. Слова, произнесённые вслух, превратили последние события в нечто совершенно иное — не в ту реальность, в которой я наивно пребывал всё это время.

Я несколько раз вынужден был кусать губы, чтобы прогнать слёзы: получалось, что ты действовал по задуманному сценарию, шаг за шагом приближаясь к цели, а вовсе не спонтанно развлекался, увлёкшись мной.

Когда всё началось? После моего ухода из группы или раньше? Я вспомнил, как ты просил меня петь не своим голосом, а намного ниже, ближе к твоему тембру, и ужаснулся продолжительности твоего плана во времени.

Мой рассказ был сбивчивым с постоянными «а нет, до этого было…». Меня трясло, и я ощущал себя полным дураком. Мой мир рухнул.

— И что ты хочешь от меня? — спросил Джон после продолжительной паузы.

— Не знаю, — прошептал я.

Я не надеялся, что Джон захочет помочь мне, посочувствует или подбодрит. Просто хотел выговориться. Харперу я не смог всё рассказать. Хорошо, что ему хватило мудрости и не спрашивать, зачем мне срочно понадобилась съёмная квартира, почему я скрываюсь от родителей и почему мы не можем встретиться лично. Наверное, когда-нибудь он всё равно узнает, но пока я не хотел думать об этом.

— Я просто хочу…, — продолжил я, собравшись с мыслями, — хочу найти ответы. Почему он поступил так со мной. Что я сделал не так.

Джон ухмыльнулся, почти так же, как это делал ты.

— Ну, а я тут причём? Я знаю не больше твоего. Всё что ты рассказал для меня такая же новость, как и была до недавнего времени для тебя.

Джон развёл руками, а потом сунул их в карманы. Мы встретились на той же парковке, где некоторое время назад разговаривали, когда Джон думал, что я — это ты. И вот уж целый час я сидел в его машине и говорил. Наверное, если бы машина была моя, Джон давно бы ушёл, а так ему приходилось меня слушать. Не выталкивать же на улицу силой?

— Просто скажи, чем вы вместе занимались. Кто тот журналист? И что за история с каким-то Патриком и Джоанной? Вдруг это мне что-то даст?

Джон какое-то время молчал, я даже испугался, что он больше вообще не заговорит от той наглости, которую я выказал этой просьбой, но он вздохнул и сказал:

— Хорошо, расскажу. Но не думаю, что это поможет тебе в твоей проблеме. Чужие тайны чаще вызывают больше вопросов, чем ответов. Тем более что я знаю эту историю со слов сам знаешь кого. Плюс минус кое-какие факты. А он, твой приятель, как причастное лицо, мог и не сказать правду. Ты, наверное, уже понял, как он любил приврать.