Среди огнистых камней

– Очень хорошо, Рикро. Ты постарался. Я попрошу тебя о последнем одолжении – нарисуй, пожалуйста, себя.

– Без зеркала, я не смогу, господин.

Рауль задумался, а потом подошел к двери и крикнул:

– Лелия! Принеси зеркало побольше!

Мне было интересно, услышала ли Лелия Рауля, может она не в замке.

– Вдруг, она на улице? – предположила я.

– Я чувствую, что она в замке и услышала меня,– ответил Рауль.

Через несколько минут, вошла Лелия с полуметровым зеркалом в руках.

– Давай сюда, Лелия,– Егор подхватил зеркало и установил на стол перед Рикро. – Вот, можешь начинать,– обратился он к Рикро,– я подержу зеркало, пока ты рисуешь.

Рикро с интересом взглянул на Егора, и принялся за дело, прикусив губу. Рауль взял Лелию за руку и подвел к дивану, где лежали рисунки Рикро.

– Лелия, посмотри, кого здесь нарисовал Рикро. Узнаешь?

Лелия с интересом взяла лист бумаги в руки и мягко улыбнулась.

– Это – крит Джек, господин, а это – похоже на меня. Это Рикро нарисовал?

– Да, Лелия, а сейчас он рисует себя. Ты ведь умеешь рисовать? – полюбопытствовал Рауль.

– Умею, но я не художник, господин.

– Нарисуй нам тоже кое-что. Я бы хотел увидеть, как ты нарисуешь кого-нибудь из критов, фунов, и попробуй изобразить себя, Лелия. Ты очень нам поможешь, если сделаешь это.

– С удовольствием, господин,– светясь от радости, проговорила она.

Рауль достал еще бумаги и усадил Лелию за край стола. Зажав карандаш пальцами, Лелия тотчас принялась водить им по бумаге. Ее манера рисования отличалась от манеры Рикро, она слегка касалась карандашом листка, делая еле заметный набросок, а потом, если этот контур удовлетворял ее, она четко обводила его. Рикро тем временем закончил рисовать себя и протянул нам листок.

Я бы сказала, что эта фигура тоже была бесполая, никаких физических намеков на мужественность в ней я не заметила. Рикро был очень недурен собой – высокий, широкоплечий, симпатичный, с зелеными глазами и с вечной ухмылкой на губах. Но его изображение выглядело карикатурно-детским, тот же овал вместо мужского тела. Лицо было более похоже на оригинал, что говорило о недетском исполнении рисунка.

– Спасибо, Рикро,– поблагодарил Рауль,– можешь идти по своим делам.

Рикро насмешливо оглядел всех нас перед уходом и ничего не говоря, вышел из комнаты. Лелия уже нарисовала одного монстра, и, судя по одежде, это был Горей. Он был такой же клыкастый, как и «Джек». Затем появилось изображение Рикро, такое же бесполое, как и на его картинке. Лелия рисовала лучше Рикро, и по ее художеству нельзя было сказать, что это детское творчество. Напоследок она протянула нам автопортрет: лицо было очень похожим, но лишено ее милой застенчивости и привлекательности, фигура также исключала любой намек на принадлежность к женской особи. Неужели она не видит, что у нее есть талия, грудь, что она привлекательная девушка? Даже, если не видит, то как может не чувствовать этого, когда, например, моется в ванне?