Стамбульский ребус

Али посмотрел на меня. Лицо его выражало удивление и восхищение.

— Вы про всех все знаете? — спросил он, радостно улыбнувшись.

Об этом, между прочим, рассказал Йекта за столом… Я весь вечер лез к нему с вопросами, чтобы он не впадал в тоску. Поэтому он говорил больше всех. Мы не дали ему читать собственные стихи, зная, что он загрустит еще сильнее. Разговор в основном вращался вокруг Сулеймание и ее создателя, архитектора Синана. Йекта рассказал нам удивительную легенду о любви дочери Сулеймана Кануни Михримах-султан и Синана, которая покорила Евгению. Я называю ее легендой, потому что сам Йекта сомневался в достоверности.

— Знаешь, Али, есть очень интересная история про Михримах-султан, — сказал я, приблизившись к тюрбе Сулеймана Кануни.

Мой напарник следовал за мной. Мы прошли под портиком и заглянули внутрь через окно, несмотря на то что в темноте было очень трудно разглядеть навершия захоронений. Пока Али вглядывался внутрь мавзолея из-за моей спины, я пересказал ему легенду, которую поведал нам Йекта.

— Легенда гласит, что зодчий Синан влюбился в Михримах-султан. Ничтожному зодчему совершенно не подобало питать чувства к дочери султана, поэтому ему пришлось скрывать их в глубине сердца. Никому никогда не проговорился он о них. Тем временем султан Сулейман дал согласие на обручение дочери с Рустемом-пашой. Вскоре после брака с Михримах-султан его положение упрочилось, и он стал одним из главных визирей. Но с этой должностью у него прибавилось работы и обязанностей, и вскоре ему перестало хватать времени на молодую жену. Супруг отсутствовал все больше и больше, поэтому Михримах-султан, у которой было много свободного времени и сил, решила посвятить себя благотворительности. Она начала организовывать приюты, помогала бедным и нуждающимся, занималась обустройством столовых для бедных и домов призрения. Когда она обратилась к Синану, чтобы он построил мечеть, зодчий увидел в этом возможность выразить свои чувства. Он вложил все свое мастерство и талант в строительство мечети в Ускюдаре, той, что у набережной. Позже Михримах-султан заказала ему строительство еще одной мечети — в Эдирнекапы. Обе мечети как будто бы вторили имени Михримах. Дело в том, что «михр» означает «солнце», а «мах» — «луна», иными словами, имя султанской дочери переводится как «солнце и луна». Синан выразил свою любовь к ней, построив одну мечеть там, где заходит солнце, а вторую — там, где восходит луна. И раз в год Михримах-султан наблюдала за тем, как солнце заходит за купол мечети в Эдирнекапы, а луна восходит между минаретами мечети в Ускюдаре.

— Как же он был влюблен, — вздохнул Али, приглаживая волосы на голове. Трудно было понять, думает он о Зейнеп или говорит просто так. — Да он же создал поэму в камне!