Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

XXIII

До поздней ночи сегодня не спали ветробалчане. В каждой хате дожидались отца со сходки. А потом ставили на стол холодный ужин — от самого обеда никто ничего не ел, — садились вокруг, и расспросам не было конца.

Так было и у Гармашей. С той разницей, что здесь было двое рассказчиков. Но и те насилу управлялись, удовлетворяя любопытство матери, Ориси, Мотри и даже Кирилка (только Софийка с Федюшкой спали уже на печи, утомленные за день своими заботами). Ведь каждого интересовало не только то, что самим досталось, но и то, что получили родичи, соседи. Вторые петухи пропели, когда наконец улеглись спать.

И только погасили коптилку, еще и задремать не успел никто, как вдруг раздался осторожный стук в окошко. Кто бы это мог в такую пору?! Артем уже собрался встать, но Остап опередил его. Подошел к окошку — никого нет. Постучали в дверь. Остап вышел в сени. В хате все невольно насторожились. Было слышно, как Остап отодвинул щеколду, открыл дверь и с кем-то разговаривает. А через минуту вернулся в хату.

— К тебе, Артем, — сказал удивленно. — Приська Гусакова. Чего ей?

— Да еще в такую пору! — удивилась и мать, — А почему в хату не позвал?

— Не хочет. Пущай, говорит, в сени выйдет. Секреты какие-то завелись.

Артем, недоумевая, сунул босые ноги в сапоги, накинул на плечи шинель и вышел в сени.

— Где ты тут? — спросил, никого в темноте не видя.

— Здесь я! — тихо отозвалась Приська. — Разбудила тебя. Но, вишь, дело такое, что до утра побоялась ждать. Иван мой приехал.

— Знаю! — Для Артема в самом деле это не было новостью. Еще во время сходки те, кто толпился возле школы, Видели, как Иван Гусак верхом на коне проехал по улице. Даже остановился, спросил, что за собрание, и поехал к дому.

— Что ты там знаешь!.. — Приська тоже не все знала с вечера. Сказал, что на святки в гости, да и все. И уж после, как улеглись спать, заснули старики, он и признался ей, что не один, а целый отряд гайдамацкий, с Чумаком Корнеем, сегодня вечером прибыл в Чумаковку. Там и ночуют по хатам. А он домой отпросился. А заодно и в разведку вроде. — Про тебя спрашивал, нет ли тебя в селе.

— Спасибо, что предупредила.

— Не за что благодарить. Небось раззвонила тогда про тебя на все село. Рада, что смогла теперь упредить. Но и просьбу имею. Арестуйте Ивана! В холодную заприте его! — И объяснила удивленному Артему: — Потому как ему хоть круть-верть, хоть верть-круть — или перед селом виноватым быть, или перед своими изменщиком. Сказывает, что могут за милую душу и расстрелять за это. А ежели под арестом, стало быть, не его вина, что не сможет из разведки в хутор вернуться завтра поутру!

Артем подумал.

— Нет, Приська, в холодную мы его сажать не будем. Ты уж сама его арестуй: приспи хорошенько. А утром, когда станет в хутор собираться, отговори. Прямо скажи, что еще с ночи он под наблюдением у нас. И в случае чего от пули и на коне не уйдет. Да и чего ему, дураку, путаться с ними.

Отправив Приську, Артем вернулся в хату и, пока пересказывал ее новость, переобулся как следует, оделся и, успокоив домашних, — мол, все будет в порядке, — ушел из дому.