Руины Роз [ЛП]

Но меня заворожили не его мышцы или очевидная сила, и даже не аура опасности, которая скручивала внутренности и заставляла дрожать. Меня зацепили его шрамы.

Беспорядочное количество зарубцевавшихся шрамов пересекало тело. Рваная серебристая линия на груди проходила рядом с соском, четыре параллельных шрама рассекали бок, другие линии перекрещивались на животе. Он попытался спрятать их за завитками чернил, но не сработало, а лишь больше привлекало внимание к полученным травмам, последствия некоторые из которых сморщивали кожу, а другие создавали впадинки от, вероятно, глубоких ран.

Он остановился в нескольких метрах от меня. От вида его мускул и силы я начала задыхаться. Даже в облике человека он огромен. Я высокая женщина, но он выше меня сантиметров на тридцать. Мой кинжал раскачивался взад и вперёд, и я никак не могла скрыть тот факт, что у меня тряслась рука.

— Ты нарушаешь границы, — сказал он глубоким, скрипучим голосом. Он говорил так, словно заработал голос так же, как и мускулатуру. Будто кричал так громко и долго, что повредил голосовые связки.

— Ты загнал меня сюда. Я, правда, не думаю, что это считается нарушением, — я произнесла, уже знакомо прикусив язык, несмотря на желание огрызнуться. У меня было много практики.

— Цена нарушения границ — наказание. Цена воровства — смерть.

— Как хорошо, что я ничего не украла. — Я раскинула руки, показывая, что у меня ничего не было.

Явно движимый импульсом, он опустил взгляд, чтобы проследить за нитью разговора. А затем начал поднимать взгляд к моему лицу, а когда замедлился и задержал внимание на груди, тяжело вздохнул. Я запоздало поняла, что от пота потрёпанная ночная рубашка прилипла к голой груди, ведь у меня не было времени перевязать её до того, как я убежала из дома. От холодного воздуха и страха соски затвердели. И вся эта прелесть доступна его взгляду.

Напряжение в воздухе нарастало. Где-то внутри меня всё перевернулось, и просочилось больше пламени. Моё нутро сжалось, когда он медленно поднял взгляд. В золотистых глазах мелькнул голод. Похоть. Власть. Что-то внутри меня — что-то чуждое, но уходящее корнями глубоко внутрь — замурлыкало в блаженстве. Желание согрело тело.

Что, чёрт подери, происходит, предки? Это дерьмо никуда не годится.

Тем не менее, я узнала это чувство. Это магия похоти прошлой ночи. Она всё ещё не казалась такой же, как мощь инкуба. Их сила была скудной, изящной и хитрой. Льстивой. Эта же — грубая, интенсивная и могущественная. Опасная. Восхитительная.

Я оттолкнула эти ощущения всеми силами, какие остались, игнорируя внезапную влажность между ног и стойкое желание быть грубо взятой. Чувствовать, как он погружается в меня снова и снова этим большим членом.