Девушка с нижнего этажа [The Downstairs Girl]

— Итак, Джо, что отличает нас от животных?

— Мы умеем открывать банки с соленьями?

Миссис Пэйн улыбается:

— Вера, дитя мое. Воскресная служба по-прежнему начинается в девять. Тебе там всегда рады.

— Спасибо, мэм.

Пэйны приглашают всю прислугу на воскресные службы в свою частную церковь. Когда ты богат, как Пэйны, Бог сам приходит к тебе. Но мне сразу же разонравилось бывать на службах, когда священник сказал, что Сатана уже зацепил меня одним когтем, ведь я родилась язычницей, и что мне придется молиться вдвое больше, чтобы избежать адских мук.

Стены увешаны фотографиями Кэролайн и Мерритта. В детстве Мерритт носил платьица, и они с Кэролайн — кудрявые ангелочки с невинным взглядом — походили на двух сестер. Но чем выше они становились, тем больше дьявольщины появлялось в их глазах.

— Мерритт сейчас забирает новую лошадь в Вирджинии, — продолжает щебетать миссис Пэйн. — Он готовится к свадьбе, ты слышала?

— Вы с мистером Пэйном, наверное, очень рады.

— Это исключительно удачная помолвка, — весело отвечает миссис Пэйн, и мне кажется, что таким же тоном она могла бы рассуждать и о мебели.

Мерритт стоял на этой самой лестнице, когда его мать меня уволила. Ему тогда было всего семнадцать, и он был одет в ужасно пышную рубашку, выпущенную поверх узких брюк, — такая тогда была мода. Воздух был таким влажным, что им можно было напиться, и я закатала рукава так высоко, как только смогла.

У меня подкашиваются ноги, и я хватаюсь за перила. А что, если меня уволили из-за Мерритта? Теперь он помолвлен, и я могу вернуться в особняк Пэйнов. Но я всегда знала свое место.

Я поторапливаюсь, чтобы догнать миссис Пэйн. Когда мы оказываемся на третьем, самом верхнем этаже и до нас долетает запах обшивки из красного дерева, у меня сводит живот. Удивительно, но даже легчайший аромат может причинить боль. Я вспоминаю, как Кэролайн обвинила меня в том, что я потеряла ее брошку. Я целый час ползала на четвереньках, пытаясь ее отыскать, пока Кэролайн не показала мне шляпку, на которой была приколота та самая брошь.

— Мне хотелось посмотреть, как быстро ты заметишь, — сказала она, смеясь.

Из-за двери высовывается голова Кэролайн с рассыпанными по гладким щекам каштановыми волосами. Затем появляется и тело в полупрозрачной ночной рубашке. Кэролайн расцвела: теперь у нее округлые плечи, пышная грудь и бедра, которые запросто могут взбудоражить сердца. У меня никогда не будет такого тела, и неважно, сколько орехов я съем.

Кэролайн обводит меня холодным взглядом глубоко посаженных глаз.

— Прическа у тебя, конечно, ужасная. Надо переделать. Хорошая камеристка не станет пытаться затмить собой госпожу.