Останови моё безумие

Побродив немного, ничего не надумав и промаявшись с бесконечно утопающими стопами, я вернулась к мольберту, тяжко вздыхая от собственной бездарности. С лёгким, мимолётным дуновением ветра, растрепавшего мою чёлку, до меня пробрался и подступающий через кожу мороз — значит, придётся оставить идею об удачном завершении картины и возвращаться в дом. Заправляя непослушные волосы за ухо, я со своей близорукостью, наконец, уловила различие между моей картиной и открывающимся передо мной пейзажем. На картине не было следов, моих следов, снег оставался нетронутым, ненужным, знаменуя то самое одиночество, которого я так боялась. А в саду было полно следов: вот следы от дома к дорожке, ещё вытоптанная целая тропинка, когда я гуляла в раздумьях, и этого всего нет на картине, в ней нет незримого присутствия живого человека, а значит, и самой жизни,  нет спутника моей одинокой зимы. Обрадованная своей догадкой и вдохновлённая, я вновь позабыла об ухудшающейся погоде и взялась за кисть, спеша дополнить свою неполноценную работу, будто опасаясь упустить благоприятный момент и не успеть...

Конечно же, за рисованием я пропустила время обеда. К счастью, Лизка ещё не вернулась, Влад был на работе, а Татьяна Львовна в отпуске, так что я благополучно не пообедала и избежала всяческих упрёков со всех сторон. Пребывая в какой-то смеси чувств из эйфории и головной боли, возникшими по отдельности и по разным причинам, но теперь составляющими нечто единое, я мирно пила сок и смотрела телевизор в гостиной. Немного прошло времени, прежде чем я услышала голоса, шум открывающейся входной двери, а через какое-то время и увидела появившихся в моём поле зрения Влада и Лизу. Оба прошли в гостиную и с каким-то одинаково укоряющим видом воззрились на меня. Я недоумевающе смотрела в ответ. Никто не спешил нарушать молчаливое переглядывание, так что было очевидным, что Лизка не вытерпела первой и заговорила, наконец, проясняя мне всю ситуацию.