Командор Советского Союза [СИ]

— Да вы что? — Пырьев как-то засуетился, и даже встав пробежался по кабинету. Он много раз слышал об огромных экранах, что появились у военных и в крупных госучреждениях, но не предполагал, что это к ним попадёт в сколь-нибудь ближайшей перспективе. — Вот это было бы ну очень хорошо. А то даже просмотреть снятые пробы, целая история.

— Ещё могу отдать экспериментальные гравиплатформы. Делали для… оружия, но отказались в итоге. А там такая штука интересная. Может скользить над землёй на установленном расстоянии, и даже летать невысоко. Поднимает до двух тонн. Для камеры я считаю идеальный вариант. Заряжается электричеством, если невысоко, летать может часов десять, ну а если подключить внешнее питание, то будет просто висеть пока не отключите.

— Ох. — Опытный режиссёр, Пырьев сразу сообразил, что для кинопроизводства такая платформа просто незаменима. — А ещё?

— Жадный вы, товарищ Пырьев. — Александр рассмеялся.

— Да как тут не быть жадным! — Пырьев отбросил карандаш который крутил в руках и тот звякнув отлетел куда-то под стол. — Кто не придёт — все требуют. Дай то, дай сё. Как будто у меня здесь рог изобилия. А мы всё тришкин кафтан фондов латаем. То одного нет то другого.

— Выделяемые средства вам увеличат. Примерно вдвое, и это только для начала. — Ответил Александр, и сформировав на кончиках пальцев магему воздушной волны, вытолкнул карандаш из-под стола вместе с облаком пыли, а после тем же всплеском подбросил его вверх и поймал рукой. — Но я так понимаю, что главная проблема в нехватке плёнки?

— Голод по светочувствительным материалам жесточайший. — Пырьев кивнул. — Всё в дефиците. Плёнка, фотобумага, реактивы… Каждая проба — метров пятьдесят плёнки. А этих проб на один эпизод может быть и десять штук.

— Часть заберём у Минобороны, часть у геологоразведки. Они переходят на видеозапись и запоминатели.

— Не отдадут. — Иван Александрович помотал головой. — Костьми лягут, но ни крошки реактивов, ни метра плёнки не дадут.

— Спорим, они сами к вам прибегут, с просьбой принять на баланс всё это хозяйство? — Александр громко расхохотался и встав подошёл к батарее телефонов на директорском столе, и поднял трубку аппарата с гербом. — Мечников у аппарата. Соедините пожалуйста с Антроповым из Мингео. Жду… Пётр Яковлевич? Рад слышать вас в добром здравии… На юбилей супруги? Обязательно буду. Но и вы нас не забывайте. Да. Есть по вашей части кое-что… Э нет. Какой-же это сюрприз. Вы уж приезжайте как будет время свободное, я вам всё и покажу. Такого точно ни у кого нет. Даже армейским пока не отдам. Мало слишком и дорого. Для армии ничего не решит, а вот для геологоразведки очень будет кстати. Но я по другому вопросу. Вы нормативку от вчерашнего из Совмина не читали? Ай-яй. Как-же это ваши секретари опростоволосились. А ведь там, нечто весьма существенное. Например, запрет списывать фондируемые материалы по истечению срока годности в количестве более чем пять процентов от полученного. А сколько у вас киноплёнки на складе? А фотобумаги и реактивов? Вот то-то и оно. И будет вся эта куча лежать до следующей ревизии. А списание через ревизию — это же верный способ возбудить прокуратуру. А наш дорогой Роман Андреевич Руденко[1], ну вот буквально третьего дня выхватил выговор по партийной линии ровно вот за это. Что не борется с растратами фондируемых материалов. Что делать? Ну торговля что-то заберёт конечно. Но у вас же упаковки не для граждан. Кому в магазине нужна плёнка в коробке на четыреста метров? Ну возможно купят редакции крупных газет. Но у них, с этим, проблем особо нет. Военные? Так у них та-же история. Будут сейчас бегать со своей плёнкой. Нет, конечно есть одно место где вам возможно помогут, но это если вы с ними не портили отношения. Где? Так у Ивана Александровича Пырьева на Мосфильме. Подкинете им дерева там, тканей списанных, да ещё чего-нибудь полезного, а они у вас возможно заберут плёнку. Я конечно замолвлю за вас словечко, но и вы уж не обижайте товарища Пырьева. Нужное ведь дело делает человек. Хорошо. Непременно буду.