Командор Советского Союза [СИ]

— Григорий Николаевич? — Александр среагировал на некоторую заторможенность телохранителя, и посмотрел тому в лицо.

— Да я чего-то недопонял. Эта испанка она же вас буквально взглядом изнасиловала, а вы словно мраморный. Вообще не отреагировали. Деваха-то вроде интересная, и всё при ней.

— Григорий Николаевич, но это же совсем примитивная ловушка. Для школьников и тех, кто думает нижней головкой, а верхнюю совсем не включает. Бог знает, кто её зарядил на это дело, но уверен, что при встрече Эмиль Теодорович, вдруг расскажет, что его новая ассистентка рассчиталась, и уехала. Повторять подход она скорее всего не будет. А уж что там у неё было в программе, пусть парни Шелепина разбираются.

— Неожиданно. — Констатировал Григорий.

— А что тут неожиданного? — Удивился Александр. — Она же вот только что устроилась ассистенткой к известному артисту. Да она должна смотреть на него влюблённым взглядом и пылинки сдувать. Вместо этого вдруг воспылала чувствами к незнакомому мужчине. Ну бред же.

— То есть вы принципиально не верите в скоротечные чувства? — Григорий улыбнулся.

— Существуют десятки признаков волнения, гормонального шторма, и всех сопутствующих реакций. И если уметь их читать, то любая женщина будет открытой книгой, а не мутным гадательным шаром. Кстати, всё сказанное относится и к мужчинам. Собственно, этим и отличается хороший следователь или психоаналитик от плохого. Тем что умеют читать эти почти незаметные сигналы. Вот мне дама и просигнализировала что ей очень нужно, но телу в принципе наплевать. А в ситуации, когда пошла серьёзная игра, такие заходы могут иметь самые печальные последствия. Так что только проверенные кадры, с полным контролем поведения. — Александр сидевший спиной к стене, и видевший весь зал, улыбнулся, и помахал рукой, прокомментировав вслух: — Ну вот. Материализация мыслей как она есть. — Он мельком глянул на часы. — Григорий Николаевич. Думаю, стоит проверить ложу, и кресла на предмет сюрпризов, которые в эту прекрасную ночь нам вовсе не нужны.

В зал буфета вошли Татьяна Шмыга и Нона Новосядлова, которая учась в театральном институте уже снималась в кино. И знакомство с признанной примой — Татьяной Шмыгой, сильно добавляло ей очков в негласном рейтинге актрис. Кроме того, у всех на памяти был случай, когда некий поклонник сильно увлёкся, и не захотел вести себя прилично и отвесил девушке оплеуху. Что с ним случилось никто не знает, но дело было в марте, а к маю, юноша всё ещё лежал в больнице залечивая многочисленные переломы, и тяжёлые ушибы. История наделала много шума в московском обществе, но люди сочувствуя молодому человеку, также замечали, что тому не стоило быть таким придурком, и нападать на женщину вообще, на красивую женщину, для которой красота её основной инструмент в частности, и на ту, у которой в защитниках сам Александр Мечников, имеющий весьма пугающую репутацию человека способного на всякое. Поэтому тех, кто числил Мечикова в друзьях старались не то что не обижать, а вообще обходить стороной для спокойствия. Девочки — актрисы, часто весьма зависимые от произвола руководства и режиссёров, такие вещи подсекали моментально, и за внимание Мечникова шла постоянная война, где пленных не брали.