Черновики. Тетрадь 1

Влас выдернул, с ужасом посмотрел, как из пестика капнула сперма, это был предел его возможности. Он мог бы пробежать пять километров не сбив дыхания, подтянуться, нырнуть и, затаив дыхание, проплыть весь бассейн. Но в постели был никто, и это прекрасно понимал, злился на себя, на природу, что сотворила с ним такую шутку. Юноша встал, застегнул брюки, посмотрел на развратную позу девушки, сделал несколько снимков и злой вышел из номера.

Лева уже был на последнем балконе, присел и прислушался, как в номере хлопнула дверь. «Опоздал, – и достав телефон, набрал номер Нины, через секунду услышал звонок. – Она тут?» Юноша заглянул в окно, толкнул дверь и осторожно вошел в номер.

Девушка лежала на спине, ее руки были прикованы к спинке кровати, а глаза завязаны черным шарфом. «Это она, ее белая кожа и правда светится в темноте. Красивая», – подумал Лева и уже хотел прикоснутся к ней, но, вспомнив про Власа, подошел к двери и закрыл ее изнутри.

И только теперь понял, что Снежану приковали наручниками, словно она преступница, задрали юбку и… Юноша с трудом повернулся, сердце гулко стучало, и в глазах на секунду потемнело. «Это уже было, я помню, было, точно было, – повторял про себя, делая осторожные шаги, – но тогда я убежал, испугался, что меня предали. Да, предали, Юля была с ним и целовалась, а он…» Глаза Левы привыкли к полумраку, и теперь видел, как девушка пошевелившись, постаралась выпрямить ногу, но запутавшись в простыни, не смогла этого сделать.

Теперь Лева не мог поверить, что в постели лежит его Снежана. «Она моя, моя, моя… – шептал про себя, подходя все ближе и ближе. – Он ее заманил, всегда так делает, знаю, слышал, он ее… – юноша посмотрел на темное пятно, что осталось на юбке, а потом на губы девушки. – Ты его целовала? Обнимала или воспользовался тобой? Ты меня предала? Нет?» Юноша присел и дотронулся до ее щеки, девушка повернула в его сторону лицо, губы пошевелились, хотела что-то сказать, но промолчала. Нежная, прозрачная кожа, пальцы скользнули по губам, подбородку, а после по тонкой шее, коснулись ворота белой блузки и красного фирменного галстука.

Она была в его власти, не знала, кто перед ней. «Наверное думает, что я Влас, этот качок-переросток. Пусть думает», – и пальцы коснулись пуговицы на блузке. Девушка не издала ни звука, молча ждала, когда развяжут галстук, расстегнут блузку. Она только тяжело дышала. «Ведь хочешь, верно? – молча спросил и коснулся лифчика. – Вижу, что хочешь, и что ты в нем нашла? Его все парни презирают, только вы, девчонки, ползаете на коленях. А ты знаешь, что он испортил Лилю Зарубину, а ведь она хотела выйти замуж за Ветрова. А Дана бросила институт после той вечеринки, тебе не говорила, почему? А зря».