1920 год. Советско-польская война

При анализе майской операции я уже указывал на то, что п. Тухачевский, ориентируя свои действия на якобы кордонное построение нашей стратегической группировки, допустил ошибку и был разбит подготовленными мною резервами. Я даже допускаю, что такая заинтересованность только своими делами в конце концов оказала влияние и на крах всей операции под Варшавой.

Своими силами п. Тухачевский распорядился очень умело, и в смелом и последовательном распределении сил каждый легко увидит черты великого полководца. Уж если он решил в соответствии со своей концепцией «Смоленских ворот» наносить здесь главный удар, он не пренебрег ни одной возможностью усилить это решающее направление даже ценой ослабления других частей своего фронта. С обоснованной гордостью он пишет, что на выбранном участке – на своем северном фланге – он создал большое превосходство над противником, сосредоточив там три армии, из которых одну, в районе «Смоленских ворот», оснастил сильнее всех остальных, собрал в нее лучшие свои войска. Далее, на юг, он ослабил свои силы – или количественно, или направив туда слабые духом дивизии. И наконец, на самом южном фланге, на Припяти, оставил лишь незначительные силы, которым, несмотря на их слабость, приказал еще дополнительно содействовать северному соседу, 16-й армии, на, как он пишет, глусском направлении. Это направление означает действия вдоль шоссе Бобруйск – Слуцк, то есть севернее настоящего Полесья.

В отношении нас п. Тухачевский высказывается коротко, отмечая, что, хоть мы и уплотнили по сравнению с предыдущей операцией силы, стоящие на направлении его главного удара, все же расположение наших войск не могло быть названо решительным и носило на себе следы кордонности и пассивности. Мы имели преимущество, как совершенно справедливо замечает п. Тухачевский, «на неважном левом со стороны противника фланге (мозырское направление)», где он оставил силы, в два раза меньшие, чем силы польских войск. Такое расположение войск п. Тухачевского, практически противоположное расположению войск у нас, отвечает главному принципу войны, по которому быть сильным – значит быть сильным там, где решается исход боя. Этот принцип, на словах часто повторяемый всеми, на практике редко реализуется в деятельности военачальников, так как кроме своей простоты содержит и серьезные трудности, главным образом психологического порядка. На войне, как правильно говорил ее великий знаток Наполеон, «le simple est le plus difficile» (Простое – это самое сложное – (фр.). Эту простоту обычно осложняет слабость полководцев, приводящая в конце концов к стремлению быть сильным везде, а это, будучи несбыточным идеалом, в итоге приводит к обратному – повсеместной слабости. Не отрицаю, в этом недостатке, присущем многим полководцам, п. Тухачевского упрекнуть нельзя.