Начало пути [СИ]

Но он даже не подозревал с кем имеет дело. В салки я играл с самого детства и всегда выходил победителем. А став профессиональным спортсменом, бегал куда быстрее, чем простой обычный человек.

Я резво сорвался с места и пустился в погоню. Перемахнул через забор и едва не подскользнулся на грязной дороге. Мужик бежал прямо, нелепо размахивал руками и постоянно орал, призывая Фласэза стать его спасителем. Добавлял что-то типа: «Пощады!», но не останавливался, в надежде на пощаду, оглядывался и бежал дальше. «Адидасовские» кроссовки, перешитые в влагостойкие сапоги, не подвели меня. Я нагонял мерзавца, и, в итоге, тот решил сменить направление. Увидел, что я догоняю, взял левее и, помогая себе руками, начал взбираться вверх по склону, чтобы попытаться скрыться в лесу. Но подскользнулся на скользкой земле, упал и кубарем покатился вниз. Вновь оказавшись на дороге, он увидел, что я приближаюсь, выхватил меч из ножен и попытался подняться.

— Не надо! Не делай этого! — закричал он.

— Мразь! — в бешенстве я ударил щитом наотмашь, пополам разрезав выставленный для защиты меч. Раскалённые капли попали мужику на грудь. Он закричал диким голосом, упал на пузо и завертелся на земле, пытаясь остудить расплавленный металл. Я подскочил и вонзил энергетические клинки прямо в затылок. Волосы задымились, своим смрадом вызвав у меня рвотные позывы. Череп треснул с мерзким звуком. Мужик забился в агонии и через несколько секунд затих.

Я стоял над ним и смотрел на безжизненное тело. Но ярость не исчезала. Она всё ещё бушевала во мне. Я помнил, что ещё не разобрался с самой главной тварью. И это был отнюдь не этот подонок.

Я бросил быстрый взгляд вдаль и увидел сквозь мутную стену ливня крепостные башни того самого далёкого города, что видел во сне. Мне удалось даже рассмотреть какое-то движение на грязной дороге впереди. Как будто плотно сбитый конный отряд торопится ко мне.

Я встряхнул головой, пытаясь разогнать водяной мираж, развернулся и побежал обратно в деревню.

Там гомон не утихал. Жители не расходились по домам и не искали место, где можно спрятаться. Они жались к земле, жались друг к другу в поисках спасения, обнимались и тихо переговаривались. Я смотрел на этих бедолаг, сталкивался взглядом с каждым, видел суеверный ужас в глазах, и ярость начала понемногу отступать. Я осознал, что перепугал всех и каждого.

Затем подошёл к промокшему насквозь священнику, подол мантии которого измазался в грязи, и одарил грозным взглядом. Он прятал глаза, сжимал руки, умоляюще выставлял их перед собой и шептал:

— Аниран… Аниран пришёл…

Я скривился, почувствовав жуткое отвращение. Задержал дыхание, вырвал из его рук кадило, погрузил в лужу, затушив уголёк, и с размаху зашвырнул за забор. Затем сорвал зажим с носа и, с непередаваемым удовольствием, засадил кулаком прямо в морду. Пнул ногой, когда он упал, и надавил на спину, заставив попробовать грязь на вкус.