Чем я хуже?

Проснувшись утром под настырное и противное дребезжание металлического будильника, подпрыгивающего на тумбочке возле кровати, Алексей Валентинович чрезмерно мощным хлопком доставшейся ему от прежнего обладателя тяжелой ладони едва не смял его в лепешку. В комнату даже через задернутые шторы уже вовсю пробивалось веселое летнее солнце. Алексей Валентинович впервые рассмотрел тело своей новой молодой жены при ярком свете, ночью он познакомился с ним только на ощупь. Тело было полноватым, с точки зрения модных худосочных тенденций конца XX и начала XXI века, но совсем не рыхлым: беломраморное, пышное в нужных местах женственностью. И к его искреннему удивлению совсем не пахнущее потом, даже в области непривычно лохматых темных подмышек. Все внимательно рассмотренное обилие плоти так ему понравилось, что его теперешний молодой организм помимо воли снова соответственно отреагировал и он, уже совершенно не мучаясь совестью по поводу измены первой жене Лене, опять обнял нынешнюю жену Клаву и попытался продолжить с ней ночные удовольствия.

— Сань, перестань, — стала убирать его нахальные руки полусонная Клава, еще не успев открыть глаза. — Я так на работу опоздаю. Потерпи до вечера. А вообще, — распахнула она свои синие глазищи, ночью было что-то! Мне, Санечка, еще никогда так не было. Ты извини, но мне даже такая мысль постыдная ночью в голову приходила, что, мол, твоя потеря памяти имеет и оч-чень даже приятную сторону…

— Я рад, — тихонько засмеялся «Санечка». — Память — дело наживное, а так тебе теперь будет хоть каждую ночь. Обещаю! Ладно, Клавдия, уговорила — встаем. Только еще один вопрос, возможно, глупый: а почему у тебя подмышки не пахнут ни чем, а у меня, хоть я их вчера и два раза с мылом мыл, — все равно потом пованивают?