«Коммунизм не за горами». Образы будущего у власти и населения СССР на рубеже 1950–1960-х годов

Сравнение таблиц показывает, что развитие промышленности и сельского хозяйства должно было идти разными темпами, по разным схемам. Планируемые показатели роста произведенной продукции в 1980 г. в промышленности выше аналогичного сельскохозяйственного показателя почти вдвое, тогда как рост производительности труда существенно ниже. В сельское хозяйство необходимо вкладывать больше труда, но результат будет менее эффективным. Повышение производительности труда служило важным звеном в цепи мер по созданию материально-технической базы коммунизма. Отмечалось, что в производстве планировалось сменить экстенсивный путь развития на интенсивный. На это накладывалось намерение сократить рабочий день и увеличить отпуска, а также перераспределить естественный прирост численности работников в непроизводственную сферу[138].

Как уже отмечалось, главный рост должен был осуществляться в промышленности группы «А». В развитии тяжелой промышленности исходили из принципа о том, что средства производства изготовляются не ради самих средств производства, а лишь ради того, что все больше и больше средств производства требуется в отраслях промышленности, изготавливающих предметы потребления[139]. Исходя из этого, промышленность группы «А» в дальнейшем позволила бы осуществить преобразования и в группе «Б», и в аграрном секторе, что привело бы к постройке подлинного коммунизма.

Командная экономика огромное значение придавала планированию, и это не случайно. Следует согласиться с Г. И. Ханиным, который, сравнивая СССР с гигантскими корпорациями, говорит, что советская экономика умело использовала присущие любой крупной корпорации сильные стороны: возможность планировать и осуществлять долгосрочные планы, использовать колоссальные финансовые ресурсы для развития приоритетных направлений, осуществлять крупные капиталовложения в короткие сроки, тратить большие средства на научно-исследовательские работы и т. д.[140]

III Программа партии и основывалась на этих сильных сторонах, а значит, помимо общих данных роста производства, необходимо было просчитать как можно больше показателей. Г. И. Ханин указывает, что с 1953 г. шел процесс постепенного сокращения числа показателей народного хозяйства, что привело к ослаблению контроля, а это, в свою очередь, чрезвычайно пагубно отразилось на всей системе[141]. Генеральная линия колебалась между двумя тенденциями. С одной стороны, необходимо было повышать качество продукции и снижать издержки в использовании материальных, финансовых и трудовых ресурсов для повышения эффективности советской экономики, что требовало постоянного мониторинга. С другой — идея внедрения материальной заинтересованности и расширения самостоятельности и инициативности предприятий должна была стимулировать, в первую очередь, руководителей среднего звена в повышении производительности и создании определенных резервов для возможности корректировки планов, поскольку нельзя планировать «килограмм в килограмм»[142]. Ханин в подтверждение своих мыслей приводит слова американского экономиста М. Олсона: «Как только коммунистическая власть начала рассредоточиваться, коммунизм был обречен на крушение»[143]. Отметим, что коммунизм, даже окончательный, не противоречил плановой экономике. В будущем не должно было быть управления людьми, но останется управление производством, люди будут сознательно выполнять поставленные планы без угрозы каких-либо последствий в случае его невыполнения. Командная система превратится в советующую.