Древнерусское предхристианство [litres]
- Автор: Байдин Валерий Викторович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-070-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Древнерусское предхристианство [litres]». Краткое содержание книги:
Это уникальное исследование охватывает области языкознания, филологии, археологии, этнографии, палеоастрономии, истории религии и художественной культуры; не являясь полемическим, оно противостоит современным «неоязыческим мифам» и застарелой недооценке древнерусской дохристианской культуры.
Книга совмещает достоинства кропотливого научного труда и художественной эссеистики, хорошо иллюстрирована и предназначена для широких кругов читателей: филологов, историков, искусствоведов, священнослужителей, преподавателей, студентов – всех, кто стремится глубже узнать духовные истоки русской цивилизации.
Украшение. Бронза. Пражско-корчаковская культура. V–VII вв.
Образ солнца, питающего всё живое «белым светом», как мать-кормилица молоком.
С древними индоиранцами прарусов сближало ощущение беспредельности бытия, восприятие мира как огромной общности людей – задруги, соединенной с небом отношениями согласия и договора. Мир в славянских языках означал не только «покой», «союз» или сельскую общину, но и «целый свет». Вероятно, имя «Владимир» некогда относилось лишь к вождю, владеющему «миром-общиной». После крещения Руси, князь Владимир стал властителем целого государства, а выражение «весь мiръ» стали относить ко Вселенной: именно так переводили слово κóσμος в древнейшем из сохранившихся на Руси «Остромировом евангелии» (1057).[94] Родственные авестийское miϑra «дружба, союз» и древнеиндийское mitrás «друг» связывались с понятиями «бесконечный свет», «добро», «радость». В ведийской мифологии Митра – это «небесный друг людей», божественный посредник между ними и высшим миром. Солнце в древней Индии называли «глазом Митры». Точно так же божественный зрак, слепящая зеница полуденного неба воспринимались прарусами, для которых было очевидно родство этого слова с глаголом сиять.
Единственной земной ипостасью света они считали огонь, который именовали сварожичем – происходящим от небесного Света-Сварога. В дохристианские времена предание сияющему огню считалось самым почётным погребением. Слово огонь восходит к индоевропейской языковой общности и легко узнается в хеттском agniš, древнеиндийском agníṣ, латинском ignis, литовском ugnìs. Корень *gn– отсылает к образу искристого пламени и жара. С ним в родстве древнерусские огни́во – «кресало», загнётка – «место, куда выгребают из печи горящие угли», гнети́ти «зажигать, раздувать пламя», гнездо, гнедой, гнев, а также горн и диалектное горночар «гончар».
Являясь одним из важнейших в древнерусском священном словаре, слово огонь имело множество синонимов: пали́ти и поле́ти «пылать, гореть», поле́но, пал «запал, пыл, пепел», по́ломя «пламя» (сравнимое с немецким die Flamme, французским la flamme); пырь «искристое пламя», смага «жар, пламя, огонь»; головня, уголь; жар, вар, ватра «костер, очаг»; производные от индоевропейской основы *kalкали́ть «раскалять», окалина, ка́линка «печь», кали́новый «алый», кали́нники «зарницы». После перехода к почитанию небесного и земного «огнесолнца», проторусы стали совершать важнейшие обряды у священного костра, пламя которого являло собою земной «храм света» и огненный «вход в небо».
Лопасть прялки. Вологодская губерния. Середина XIX в.
Шестилучевая звезда в круге – образ «белого света» и священный знак, впоследствии получивший название «громовик».
С именем световидного Сварога почти совпадало название неба svárga у древних индийцев, родственное ведийскому s(u)var «солнце», древнеиндийскому svargos «небо» и svarāj «независимый правитель». Отдаленную связь с именем Сварог, значение которого может быть понято, как «сверкающий» и как «небесный самодержец», имели древнеиндийское vájra (солнечная молния Варуны), а также древнерусские сверк «искра, проблеск», вар «небесный жар», вагранка «плавильная форма», багряный, багровый «сияюще-красный, тёмно-огненный». Свето-огненное божество являлось прарусам в блеске молний и громовых раскатах, томило летним зноем, докрасна раскаляло небосвод на утренней и вечерней заре. Солнечного коня, несущего Сварога по небу, считали саврасым «самосветлым» – солнечной масти, если предположить в этом прилагательном обережную метатезу *sva-ras(bity.
Небесный, божественный свет прарусы называли диво, считали дивным, будто вспоминая об индоевропейском *deiṷo. Эта основа породила близкие формы для слова «Бог»: древнеиндийское Diaus, древнегреческое Θεóς, латинское Deus, древнерусское Див. У праславян, как и у других индоевропейцев, почитание неба предполагало веру в Небесного Отца – прародителя и господина, в реконструируемой форме называемого *dyeus phater. Древние индийцы почитали его под именем Dyauṣ Pitār, греки Ζεύς Πατήρ, иллирийцы Daypatures, римляне Jupiter – от Dies Piter «небесный отец», славяне Господь – от *gostь-potь. В этой предположительной форме вторая часть родственна с санскритским pátiṣ «господин, владыка, супруг» и персидским pat «господин», его значение («владыка, пришедший с небес») восстанавливается гипотетически. Отметим связь древнерусского батя «отец», латинского pater «отче, отец» и немецкого Father с тем же значением.
94
Срезневский И.И. Цит. соч. T.II. Ч. 1. С. 147–149.