40 часов в Аду (СИ)

Зефир на улице властвовал повсеместно. Громовержец Зевс метал ослепительные молнии и грозно стучал по небу, распространяя оглушительный гром. Улицы и закоулки травянистого Вевака поразила чума: земля в криках содрогалась от безжалостных убийств и наплыва обезумевших. Гея{?}[Также Хтония — древнегреческая богиня Земли, мать всего живущего и растущего на ней, а также — неба, моря, титанов и гигантов (др.-греч. Γῆ, Γᾶ, Γαῖα — Земля).], должно быть, пребывала в ярости. Местные прозвали бы данные явления муссоном и эпидемией, но в представлениях Харона описание творящегося было гораздо поэтичнее.

Телефон в кармане зазвонил внезапно, и для ответа пришлось остановиться.

— Харон! Приближающуюся к берегам Вевака лодку в данный момент задержали военные. Проверка ничего не выявит, но я хотел предупредить вас о том, что придётся ещё подождать.

Мужчина, эмоции на лице которого было сложно прочитать из-за привычно натянутой маски мнимого спокойствия, глубоко вдохнул.

— Ладно. Я подожду. Они смогут отследить моё перемещение по берегу? Я направлюсь на запад по пляжу и возьму телефон с собой.

— Да. Конечно. Надолго они не задержатся. Вы справились со своей текущей задачей? — завуалированно поинтересовался связной.

— Да, — также ёмко ответил Харон, совладав с порывом сообщить, как же было волнительно и тяжко. В определённых ситуациях. Но гордость и самообладание сделали его голос твёрдым: — Конец связи.

Йерема медленно пятилась назад, но разговор на незнакомом ей языке прекратился неожиданно быстро, и обернувшийся Кевин приметил действия девушки.

— Если предпримешь попытки дословно: сбежать, кричать о помощи, ударить меня или выхватить оружие, я выстрелю в любого ближайшего живого, — выделил он важно интонацией, — человека. И не только оборву жизнь «невинного», но и привлеку внимание к нему заражённых особей, — и, словно бы этого жуткого обещания было недостаточно, добавил: — Он будет умирать неспешно и крайне болезненно. Взвесь свои шансы перед тем, как мы отплывём отсюда.

Пойманная за хитрым умыслом девушка ненадолго задумалась, бегая взглядом по телу садиста, и остановилась на его лице: спокойном и серьёзном, терпеливо ожидающим ответа.

— Проклинать мне тебя можно?

— Да, моя дорогая, это разрешается. — Приветливая улыбка на лице человека, навечно заклеймённом ею демоном, воспринялась с неприязнью. — Наделённая всеми дарами… Причина бед, источник страданий, очаровательная и сообразительная. Исключительная. Ты прямо создана для нового мира, который я сотворю, — пространную реплику девушка не замечала или старательно пыталась, так как считала, что мысли маньяков вроде него — хаотичны и поверхностны, а значит, не несли в себе здравый смысл.

Их путь пролегал через наиболее безопасные участки и вёл к живописному песочно-каменистому пляжу; держался с виду странный дуэт «врача» в кандалах и вооружённого пистолетом «охранника» вдали от скоплений превращённых или обращающихся людей. Йерему в данном случае это устраивало, особенно учитывая, что Харон не имел достаточно опыта в противодействии их атакам, равно как она. Близ моря ветер бушевал неистовее: срывал пальмовые листы тростниковых домов, резал растения и катал разноцветные рыночные брезенты и пляжные принадлежности. Не обращали внимание на это, по всей видимости, только заражённые бешенством, охотно реагирующие на контрастирующий тандем. Харон целенаправленно метил ножом в горло: он прекрасно понимал, что травмы мозга могут оказаться летальными и старался сохранить «нежизнь» бродячих. Каждый мог сыграть решающую роль в его заранее продуманном сценарии.

Ветер чуть стих, но по-прежнему хлестал лица преступника и его заложницы, мешая обзору и морозя подкожное нутро. Заплетённые в толстые локоны волосы девушки жалостливо осунулись вокруг чистого лица, с которого стёрся племенной раскрас. С очередным свистящим порывом, превращающим мелкий дождик в жалящий душ Шарко, Кевин выбросил на влажный песок очки, что он носил в меньшей степени для внешнего вида и в большей — для защиты глаз от компьютерного излучения: сейчас они сильно мешали обзору. Его внимание следом притянул задравшийся вверх подмокший халат на пленённой спутнице. С нежностью, внешне представленной кривой ухмылкой, он обратился:

— Постой-ка, позволь привести твою одежду в порядок, хотя бы как-то защитить от холода.

Кевин опустился на колено и издевательски медленно принялся вдевать каждую пуговицу в своё отверстие, превращая банальное занятие в пытку для и так прошедшей через многое девушки. Когда же он будто невзначай коснулся бёдер, Йерема сжала зубы. Пусть каждый лапающий и пользующийся ею настаивал на том, что этот акт добровольный, после группового изнасилования в родном племени в наказание за её «злые деяния» она зареклась иметь дела и верить любым мужчинам. Даже собственному отцу, обрёкшему её на такое. Но этот гадёныш, как ранее сказал, защитился, ввёл лекарство, которое излечит заражённые клетки сразу, стоит им попасть в его организм. Неуязвимый для неё, отвратительный и властный мужчина. Попытки сопротивляться вынудят его убивать других людей, на что она никогда в здравом уме не согласится. Теперь же рядом с ним она отдавала предпочтение смерти, лишь бы не участвовать в его кровопролитных планах.