Полное собрание сочинений. Том 4

Впрочем, здесь я буду таким же паразитом. Зачем я так самоунижаюсь? А чтобы было! Проблемы-то ведь действительно существуют: что есть наука, зачем она, что есть истина, верифицируемость, наука как культурный феномен… Все эти вопросы имеют место быть. И пусть они самой науке что шли, что ехали, философу же сие интересно. Соответственно, и решаются они сугубо по-философски: топчась на одном месте и создавая видимость решения путем «заимствования» достижений прочих наук. Короче, не философское это (уже) дело, а… Нет, об этом позже.

Итак, здесь мы будем в очередной раз паразитировать и решать нерешаемое: ибо философия потому и философия, что сама ничего не решает. Кстати, попрошу заметить, что последнее выражение есть «удобрение в философский огород». И ничего странного здесь нет; попробуйте дочитать всю эту муть и сами поймете. Да, я опять отвлекаюсь. И снова:

Итак, что тут намечается, стало более или менее ясно, теперь пора бы сказать и о самом этом «что». Как и всякое размышление, начнем мы с самого общего определения того предмета, что мы собираемся «размыслить», т.е. начнем с определения науки. Да не просто с определения (определений этих хоть пруд пруди), а в основном даже с границ: где границы науки и обыденной деятельности, науки и творчества, науки и философии. Хотя последнее здесь будет лишь обозначено; детально об этом будет сказано в следующем разделе. Следом за определением науки целесообразно определиться с её истоком и назначением. После такого поверхностного рассмотрения можно и углубиться, сказав о структуре науки (опять же в самом широком, философском смысле), а именно о естественной и гуманитарной науке; ведь проблема их соотношения в настоящий момент одна из наиболее важных в перечне проблем философии науки. На этом первый (условный) этап рассмотрения науки заканчивается.