Полное собрание сочинений. Том 4
- Автор: Новиков Павел Александрович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Философия
Электронная книга - «Полное собрание сочинений. Том 4». Краткое содержание книги:
В природе нет «бесконечности», все величины конечны и дискретны, в противном случае само бытие было бы невозможно, количество же чего-то мы можем подсчитать абсолютно точно; это есть простой пересчет, доступный хоть третьекласснику (только нужен очень упорный и терпеливый мальчик, чтобы пересчитать все электроны во Вселенной). Значит, количественные характеристики «вещи-в-себе» (а иных и не существует) могут быть узнаны с абсолютной точностью.
Проблема пятая. А если процессы в этом мире не жестко детерминированы? Тогда от вероятностного описания нам никуда не деться, а это уже не есть абсолютная истина.
Да, но процессы-то детерминированы. Индетерминизм возможен только как метафизика. В противном случае (в случае индетерминизма), мы либо нарушаем закон сохранения энергии, либо нарушаем принцип накапливания погрешностей, либо вообще закрываем глаза на бытие, в то время как всё это недопустимо. Следовательно, детерминизм есть единственно возможный способ организации мироздания.
Достаточно? По-моему, да. Раз мир есть, «вещь-в-себе» проявляется нам и представляет собой количество, которое может быть узнано со 100% точностью, то исчерпывающее абсолютное знание достижимо. Подчеркну ещё раз – достижимо. Это не значит, что мы его обязательно достигнем (а вдруг мы завтра все вымрем?), а уж тем более не значит, что это случится через год-два. Очень даже может быть, что до таких высот мы никогда и не доползём, но, тем не менее, теоретически это возможно. Я не в коем случае не утверждаю, что в таком движении (приближении к истине) есть смысл жизни человечества, или что это нам просто-таки необходимо; к тому всё просто-напросто идет, ибо нам это удобно и выгодно.
На самом деле, решение этой величайшей гносеологической проблемы (о познаваемости действительности) крылось уже в самом утверждении скептицизма, который гласил, что представление об объекте ни в коей мере не соответствует самому объекту. Но, извините меня, представление об объекте уже подразумевает определенную связь с самим объектом (иначе, о ком мы представляем?) и вопрос лишь здесь в том, насколько точным может быть это представление. Однако многие-многие скептики эту связь упорно выкидывали (за ненадобностью), говоря, в таком случае, вообще ни о чем: о какой верности / неверности связи объекта и субъекта может идти речь, если этой связи вообще нет? Связь же, некая, она предполагалась всегда, пусть и с совершенно дикими выводами из того. Ну да ладно, оставим ошибки прошлого прошлому.
Теперь я сказал всё. Все доводы и доказательства иссякли. Что ж, ликуйте! Ликуйте, как никогда ранее. Ликуй и ты, читающий эти строки, ибо абсолютное знание стало достижимым! Доколе можно пребывать в унынии скептика и подобного ему фаллибалиста?! Взгляни на вещи реально и возрадуйся, ибо всё стало возможно, а невозможное сгинуло. Чувствуешь, как он кипит в тебе? Как он рвётся наружу? Он – оптимизм, неотвратимый гносеологический оптимизм.
Оправдание науки
Введение
Название говорит само за себя: философия науки и не более того. Соответственно, и будут решаться здесь именно философские вопросы науки, известные, пожалуй, всякому человеку, который хоть как-то разбирается в философии ХХ века.
Философия науки сейчас в моде; как ни прискорбно это осознавать. Почему прискорбно? Потому что данный род философии есть паразит; это отросток Великой философии, накрепко прилипшей к науке, который последней, за редчайшим исключением, ничего не дает. Знаете, как шавка, которая лает на слона: слон идет себе вперед уверенными десятимильными шагами, а вокруг него бегает эта шавка, путаясь в ногах Могучего слона, беспрестанно лая, что, мол, это он не идет, а ему только кажется, что не туда-то он путь держит; ничего-то он вкусного не найдет и т.д., а сама только знай подъедает слоновьи объедки (да тем и живет). Надеюсь, я никого не обидел? Философия науки всегда только и занималась, что превращала научные достижения в метафизику и брехологию, причем, выдавая оные за такую истину, до которой науке ещё расти и расти. И что мы имеем теперь? Покажите мне того ученого, который уважал бы философию науки, а уж тем более такого, который следил бы за её развитием и прислушивался бы к её мнению; вряд ли вы сейчас отыщите такого замечательного человека.