Лебединая пара. По Ту Сторону

– Не язви, – на кухню зашел отец, успокаивающе поглаживая жену по спине, – Сын, зачем ты опять расстраиваешь свою мать?

Рез закатил глаза.

– Ее расстраивает, что я хорошо ем? Ничем не могу помочь.

Женщина всхлипнула.

– Ну сколько можно… Почему ты всегда такой?.. Лишь бы язвить и паясничать, лишь бы язвить и паясничать – ничего светлого в тебе…

– Ну почему же – волосы! – не согласился юноша, с наигранным удивлением округляя глаза.

– Отдай, – отец протянул руку.

Парень скосил взгляд в сторону выхода, но отец тут же загородил проход своей мощной фигурой.

– Отдай, – повторил он, – В эти дни нужно очищать тело, а не кормить его всякой дрянью.

– Это мое, – покачал головой парень, – Не отдам.

Он попытался пройти, но уже знал, что его так просто не отпустят. И действительно, отец схватил за мягкую, пухлую руку, заставляя болезненно кривиться, и легко вырвал мешок со снедью. Все как всегда.

Рез зло скривился и завопил.

– Это мое! Мое! Я купил за свои деньги! Какого дьявола?!

Отец встряхнул его, успокаивая.

– Перестань истерить. Это всего лишь еда.

– Моя еда! Моя! – не успокаивался парень.

– Пока ты живешь в моем доме, ты будешь жить по моим правилам, понятно?

Отец как всегда говорил спокойно и холодно, и это бесило Реза еще больше, распирая бешенством нутро. На глазах вскипели злые слезы. От мысли о том, что теплые, румяные бока пирожков – только-только из печи! – не найдут на его зуб, не осядут в его желудке захотелось натурально разрыдаться.

Он не помнил, как выбежал из дома, все-таки вырвавшись из захвата отца, но убегая, он то и дело оборачивался. Мысль о том, что его еда осталась там, была как поводок. Тянула назад, шептала, что надо вернуться, прокрасться, забрать вкусности… Рез стиснул зубы и побежал обратно к пекарне. Да, денег почти не оставалось, но это было выше его сил.

– Эй ты, пухляш, – позвал его кто-то, и Рез дергано обернулся.

Тратить время не хотелось, надо скорее идти в пекарню, потратить там все деньги и бежать к друзьям. Парень зло оглядел высокомерную физиономию кретина Деймоса. Хорош, чертяга. Но какая же бесячая гадость!

– Чего?

– Ты, кажется, вокруг мелкой отираешься? – он оглядел его, презрительно скривившись.

– Еще как отираюсь! – улыбнулся Рез похабно и поиграл бровями.

Деймос вскинул бровь, поражаясь наглости, и улыбнулся. «Даже на секунду не повелся», – подумал Рез, раздражаясь еще больше.

– Руки переломаю и никто мне даже слова не скажет, жирдяй, – спокойно предупредил Деймос.

– Я такой жирный, что кости ты просто не найдешь! – так же спокойно предупредил Рез, – Что ты хотел?! Я тороплюсь.

– Отец хочет знать, где вы обычно ошиваетесь своей компашкой неудачников.

– Пусть хочет, – разрешил парень.

– Нарываешься все-таки? – Деймос мягко рассмеялся и наклонил голову к плечу, по новому разглядывая друга сестры, – Да мне ведь не жалко.

Рез выдавил из себя зеркальную ухмылку, но к его стыду, руки все-таки резко похолодели от взгляда мужчины напротив. Все-таки все Роттеры, кроме Тихеи, отбитые на всю голову садисты! Вдруг и правда руки переломает? Тихея рассказывала, что ее брат в двенадцать сломал пальцы посыльному, который назвал его «хорошеньким малышом».