(Не) его трофей
- Автор: Борзакова Надежда Марковна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «(Не) его трофей». Краткое содержание книги:
За прекрасную обложку спасибо моей фее Юлии Бонд.
Бегу в ванную принять душ. Заспанный юрист с растрепанными волосами не произведет должного впечатления на стражей правопорядка.
Быстренько моюсь, собираю волосы в аккуратно-небрежный пучок, наношу на лицо тон, бронзер вместо румян, рисую небольшие стрелки, густо крашу ресницы, касаюсь губ светлым блеском.
Капелька духов, сливовые брюки и черная блузка, мокасины… Я готова.
С колотящимся сердцем прыгаю в машину. Мысленно умоляю, пусть окажется, что Яра не избили в отделении в отместку за коллег, и что сами коллеги серьезно не пострадали.
Параллельно делаю несколько звонков — бужу и собираю команду. Экспертизы, снятия побоев и прочее должны делать свои.
Саня — нервный и заспанный — встречает у отделения.
— С днем рождения, — обнимает и целует в щеку. — Как встретишь, так и проведешь?
Напрягаюсь на секунду, нужную чтоб понять, что Саня говорит о работе.
— Однозначно, — улыбка явно выходит натянутой. — Ну, идем.
У входа напускаю на себя максимально деловой вид и превращаюсь в профи. Ровно до момента, как удовлетворяется мое требование встречи с клиентом.
Он клиент, Кать. И ничего более.
Яр в наручниках. Рубашка в красную и черную клетку порвана на плечах и у воротника. На лице ссадины, будто его приложили об асфальт.
Тяжелый, мутный, пьяный взгляд даже не сразу фокусируется на мне. А когда это происходит, в нем отражается нечто такое, что у меня сжимается сердце. Сладко сжимается и начинает стучать часто-часто.
— Кать…
— Доброе утро, Ярослав.
Охранник снимает наручники и усаживает его на стул. Яр дергает плечом, сбрасывая его руку.
— Оставьте нас, — требую.
Яр открывает рот, но я начинаю первой. Коротко излагаю план, требую делать в точности то, что сказала, и, получив от него неохотное согласие, зову охранника.
К счастью, проблем не возникает. Пострадавшие копы получат солидную компенсацию за моральный ущерб и полную оплату ликвидации физического, который оказывается, к счастью, незначительным в обмен на отсутствие претензий к Барковскому. Их коллеги в свою очередь останутся без претензий от него за нанесение телесных при задержании. И обе стороны минуют просто гигантское количество проблем, которые бы неминуемо возникли, если б не договорились «полюбовно».
На моем телефоне десятки пропущенных. На отписки, что у меня срочное дело, ведется только мама. Игорь и папа упорно обрывают телефон. Остальные-любители поздравлять звонками-тоже трезвонят не переставая. Все как сговорились.
А я не могу отвечать. Я мечусь по городу, созваниваюсь с нужными людьми… Умудряюсь разрулить ситуацию за пятнадцать часов. Это практически рекорд.
И безнадежно опаздываю на собственную вечеринку. Саша тем временем разбирается с прессой.
И вот, в девять вечера Яра отпускают.
Пошатываясь, он выходит из отделения, проходит за ворота. Отыскав взглядом нас, направляется навстречу. Жмет Саше руку.
А я просто поворачиваюсь, чтоб уйти.
— Кать, — горячая ладонь сжимает предплечье, — спасибо тебе! Правда!
— Спасибо?! — ору, оборачиваясь. — Спасибо, да? Ты, долбанный идиот, без прав на полгода останешься, понял?! Я пальцем не пошевелю, чтоб разрулить, а если это сделает Саша, то в жизни больше с ним работать не буду! Ты башкой своей отбитой не понимаешь, что покалечить кого-то мог? Убить? Что сам мог убиться?
На последней фразе голос срывается, а из глаз брызгают слезы. Понимание очевидной вероятности подобного исхода как ножом по сердцу.
Яр пытается меня обнять, а я молочу его кулаками по груди. Тогда он хватает меня на руки, точнее снова перекидывает через плечо и легко несет к машинам. Кровь приливает к лицу, нос безнадежно заложен, а остатки разума маякуют, что на нас смотрят люди и вообще мы все еще возле полицейского участка.
— Поставь меня немедленно!
Яр опускает меня на асфальт. Но не отпускает, привлекает к груди. Меня колотит, а в его руках так тепло…
— Ты знаешь, да? Что тебе можно вот так орать на меня посреди улицы. Только тебе, — хриплым шепотом говорит, гладя по щеке.
— Какая честь, Барковский, — фыркаю, сбрасывая его руки. — И чем только заслужила?