На краю одиночества [litres]

Да и вторая жена имелась, за чьей спиной держался тихий, но весьма древний род, который бы не позволил обидеть вдову.

– Моя бывшая свекровь – единственная, с кем мне не удалось поладить. – Она устроилась напротив Глеба, стараясь не слишком смотреть на него. Но получалось плохо.

И Анна чувствовала, что краснеет.

Отворачивалась. Склонялась над кружкой, пряча лицо в пару, хоть как-то можно будет объяснить эту его красноту, и вновь смотрела – искоса, украдкой.

– Она с самого начала была не слишком мне рада, а уж после, когда появились деньги и Никанор стал их тратить на меня, эта нелюбовь стала явной.

Она звонила. Изредка.

Поздравляла с Рождеством или вот с Пасхой, подробно и муторно выспрашивая о ее, Анны, здоровье. Советовала чудодейственные настои и жаловалась на Наину, которая никак не желала понять, что нужно уважать мать мужа. И в этих звонках чудилась не тень вежливости – от вежливости мать Никанора была весьма далека, – но любопытство, желание узнать, сколько еще осталось Анне.

– Правда, сейчас она не любит Наину больше, чем меня. Да и убивать… К чему ждать столько лет? Не подумай, Никанор мать не обижает. Он вообще очень обязательный. И содержит ее. И братьев своих. И двоюродных братьев. И про троюродных не забывает.

Поверх повязок проступили темные пятна.

И значит, растревоженные печати кровят. Надо что-то сделать, но Анна понятия не имеет, что именно делают в подобных случаях. Целитель… местный целитель избалован публикой. Он не любит выезжать по ночам и когда вызывают его неправильные люди.

Анна вот была неправильной.

Без титула, но с домом. И с деньгами, которые целитель принимал с видом таким, будто делает ей, Анне, одолжение.

– В прошлом году она пыталась свести меня с каким-то родственником… честно говоря, я не очень поняла, каким именно.

…Дорогая, даже тебе не следует отказываться от простого женского счастья. Умирать в одиночестве тяжело…

– Но вы отказали? – Глеб потемнел, и Анна ощутила его злость почти как собственную. И, протянув руку, коснулась.

– Естественно. Ему нужны были деньги. А у меня они есть. И если жениться на мне, а потом подождать, когда я умру… Правда, я все еще надеюсь, что ждать придется долго.

Кровь была и на его руках.

Темные чешуйки прилипли к коже, и Глеб, кажется, этого не замечал. А вот руку Анны перехватил. И задышал ровнее, спокойней.

– Ей нет смысла убивать меня. Разве что ее раздражают подарки, которые делает мне Никанор. Но она терпела столько лет, так отчего вдруг сейчас? Да и способ больно извращенный. Поверь, она не стала бы тратить дорогие конфеты на проклятие, обошлась бы чем попроще.