Охотники на людей: как мы поймали Пабло Эскобара [litres]

Я уладил бюрократические формальности в Чарлстоне и в Куантико направился уже в костюме и галстуке. Точнее, почти пятьсот километров до Центра подготовки УБН костюм проехал в чехле для одежды, потому что костюмы и галстуки я ненавижу всеми фибрами души. Пиджак сковывает движения, галстук душит, а накрахмаленная рубашка по ощущениям напоминает картон.

Однако справочник предписывал свежеиспеченным стажерам-агентам, обучающимся по базовой программе, а значит, и мне, явиться в центр в деловой одежде, так что на последнем съезде с трассы, когда до Куантико оставалось несколько километров, я остановился у «Макдоналдса» и переоделся в костюм. Когда я прибыл в Корпус морской пехоты США, в котором мне предстояло провести следующие тринадцать месяцев, я заметил нескольких стажеров в джинсах и шортах. Их отправили обратно – переодеваться.

Осваивая вожделенную специальность, я был готов соблюдать решительно все правила, хотя мне очень не хватало Конни, да и с одним из кураторов, к которому меня прикрепили, я не ладил. Через две недели позвонила Конни со срочными новостями: у моего отца инфаркт и прогноз не очень хороший. Врачи настоятельно рекомендовали родственникам на всякий случай приехать и проститься с ним. В течение первых пяти недель обучения стажерам запрещено покидать центр даже по выходным. Если всё же возникла такая необходимость, нужно получить разрешение у кураторов и преподавателей. В тот пятничный вечер в центре находился только один куратор – как раз тот, с которым я старался лишний раз не пересекаться из-за его язвительной манеры общения. Когда я обратился к нему с просьбой, он ожидаемо отказал со словами: «Ты желторотик, который не может решить свои проблемы, от меня-то ты что хочешь?»

Я был ошарашен: я-то считал, что поступил в самое элитное подразделение на свете, братство, в котором царили строгие, но доброжелательные порядки, и сотрудники прикрывали друг другу спину.

Куратора не пронял даже честный рассказ о состоянии отца, но в конце концов мне удалось уговорить его, и я получил увольнительную для поездки в Принстон. На следующий день, когда я уже собирался в больницу, мне позвонил мой постоянный куратор и спросил, как дела у отца и может ли он чем-нибудь помочь. Позже я узнал, что такое поведение куда более типично для боевого братства УБН, частью которого я мечтал стать. В тот раз отец выжил и умер только через несколько лет, от второго сердечного приступа.