Электронная книга - «Сочинение на несвободную тему (СИ)». Краткое содержание книги:
<tab>— Это Женя? Что он го-о-орит? — выдыхаю я, стараясь, чтобы было понятно.
<tab>— А вам не плохо? А то врачи нам сказали ненадолго! — обеспокоился Рыбкин.
<tab>— Рассказывайте! Ему нужно знать, — сказал отец.
<tab>— Райнер Евгений рассказывает, что в тот день, 29 апреля 2013 года, родители не уехали, как обычно, в восемь на работу, у них был первый день отпуска. А он приболел, и мама велела ему оставаться дома. На стук пошёл открывать дверь именно Женя. Вошедший представился мастером холодильников и сказал, что забыл у них инструмент. Когда мальчик повернулся, чтобы проводить мужчину до кухни, тот заткнул ему рот тряпкой, видимо, с хлороформом. Теряя сознание, Женя услышал лай собаки и голос матери: «Кто там пришёл?» Очевидно, преступник не ожидал, что дома окажутся родители, он следил за семьёй и знал, что они должны уже уехать, а мальчик пойдёт в школу. Но мальчик не выходил из подъезда, и похититель решил нарушить свой план и поднялся в квартиру. Женя не видел, как были убиты родители, и вообще, он надеялся, что они живы. Он очнулся в машине. Его вывезли в какую-то подмосковную деревню. Мальчик не знает, как она называется. Там они жили в маленьком доме с русской печкой. В первый же день похититель, который представился как Тимофей, усыпил мальчишку и сделал что-то с ногами. Как говорит ваш отец, просто сломал их, чтобы парень не убежал от него. Он так и говорил Жене: «Не допущу, чтобы ты к кому-то ушла!» И да, он с самого начала стал называть Евгения Евой, обращался к нему как к девушке. Они прожили в этой избушке четыре месяца. Женя сумбурно рассказывает об этом времени. Видимо, «Тимофей», уезжая в Москву на работу, колол ему сонные препараты, связывал руки, заклеивал рот пластырем. Женя понял, что «Тимофей» одержимо хочет создать семью с какой-то Евгенией, но та девушка его предала, поэтому он нашёл себе новую «Евгению» и назвал её «Евой». И в этот раз «он не допустит предательства». И ещё он говорил, что «прошлая Ева оказалась больной на голову», поэтому «тебе, девочка моя, нужно быть кроткой. Кротость украшает женщину».
<tab>— Прошлая Ева? — не выдержал отец.
<tab>— Женя полагает, что «Тимофей» и раньше кого-то похищал, что он не первая жертва. Более того, ведь был паспорт для Жени. По нему мы вышли на некую Матвееву Елену, уроженку Москвы, студентку, пропала без вести уже шесть лет назад. Признана судом умершей. Так что, скорее всего, Женя прав.
<tab>— А то, что Женя парень, «Тимофея» не смущало?
<tab>— Видимо, нет… Когда Женя его об этом спрашивал, тот отвечал, что «это даже лучше, ты будешь понимать меня, да и возни меньше, не залетишь». Через пару месяцев он покрасил Жене волосы, обесцветил их… И в этот же день изнасиловал.
<tab>В палате повисла тишина. Конечно, все понимали, что это прозвучит. Не любоваться же он похитил Женьку. У меня защипало в носу, слёзная плёнка не выдержала дрожания и скатилась по виску.
<tab>— Он даже по-своему заботился о своей «Еве»: ухаживал, кормил сладостями, привозил книги, купил плеер, мыл, выносил гулять. Осенью ему вдруг вздумалось уехать из этой деревни. Очевидно, кто-то заинтересовался домиком и парочкой. На машине они проехали сотни километров на восток. Остановились в захудалой деревне под Кировым. Там и зимовали. Рядом только дом пьяницы Антохи, как говорит Женя, кричать бесполезно, а бежать невозможно. Там они однажды смотрели по ноутбуку фильм «Холодная гора». И когда там главный герой погибает, «Тимофей» вдруг начал ржать, чем напугал Женю, но потом он ему сказал, что этот герой похож на его врага и «таких красавцев, как он, не стоит ждать и любить», что «их стоит резать на куски и скармливать зверям». И Женя напрямую спросил у «Тимофея»: жив ли этот враг? Тот в ответ заржал и заорал, что «нет».
<tab>— Значит, настоящий Шатихин всё-таки мёртв, а бывший патологоанатом смог ликвидировать тело так, что ничего не нашли. И не найдут, — уверенно добавил отец. — Зачем же, если он так удачно залёг на дно в этой деревне, «Тимофей» решился на переезд в большой город?
<tab>— Во-первых, в большом городе он сможет работать. А во-вторых, у него появилась идея фикс сделать из Евгения настоящую Еву, изменить ему пол. И хотя он и имеет медицинское образование, ему нужен был настоящий специалист, да и всё необходимое в городе добыть легче. Женя сказал, что в Челябинске у него есть какой-то знакомый врач. Мы пока не вышли на этого человека, но думаю, что тот в неведении, что из себя на самом деле представляет его приятель. Короче, вы со своим Мареком очень вовремя вмешались. Пришлось только ноги ремонтировать парню, да и надо бы, чтобы с ним психолог поработал теперь…
<tab>— А что будет с этим преступником? Ведь уже можно считать его Мальских Константином?
<tab>— Ну, мы пока это не доказали, но не всё сразу! Докажем! Фотография-то есть, найдём его товарищей по вузу, может кто его вспомнит в Питере на прежнем месте работы, надо ещё воскрешать дело Матвеевой. А что с ним будет? Решит суд…
<tab>— Не могут ли его признать невменяемым?
<tab>— Я не врач! Не мне решать. Но на мой взгляд, не похож он на безумца… Что ж, вы выздоравливайте, а мы ещё неоднократно вас потревожим, запишем показания официально, а то у главного свидетеля и слова не вытащишь! Каких-то бумажных зверушек только лепит!
<tab>— Надо ему шощинение жадать нафишать, — предположил я… Полицейские не поняли, что я имел ввиду.
<tab>Когда Карасик и Рыбкин ушли, меня опять поили бульоном и опять вместо развлечений потолок. Только в этот раз на нём моя фантазия рисовала тягостные картины услышанной истории: как блондинка пьёт уксус в клинике, как красивый мужчина кладёт перед начальником заявление об уходе, как этого мужчину выслеживает другой, озверевший от горя и ненависти человек-патологоанатом, как этот зверь впервые случайно увидел Женьку и встал столбом, поражённый схожестью с любимым лицом, как он же хладнокровно втопил нож в шею Настасьи Петровны, вышедшей на странный звук в коридоре, как насиловал мальчика с белыми волосами в тёмной холодной избе… Много чего. Эти кадры теперь не давали мне уснуть. Да ещё и отец ушёл.
<tab>К вечеру я был совсем измучен видениями: и тело разболелось, и душа кровоточила. Своего врача, Сергея Анатольевича, я встретил как спасителя. И не зря. Посмотрев на мои ранения и швы, повелев установить новую капельницу, он вдруг вытащил телефон, набрал номер и лукаво мне сказал:
<tab>— С вами тут хотят побеседовать… Он, как от наркоза отошёл, только о вас и спрашивает. Алло! Ну, как договаривались! Даю твоего драгоценного! Только он нынче не болтун, не забывай! — И приложил аппарат к моему уху.
<tab>— Алло! Михаил Витальевич! Это Женя! Вы меня слышите?
<tab> Я всхлипнул и проагакал как-то неопределённо.
<tab>— Представляете, мы с вами на одном этаже! Мне операцию делал ваш папа! Я лежу, и ноги висят! Представляете? Виталий Борисович сказал, что я буду ходить «как миленький»! А ещё я умоляю тут всех, чтобы вас перевезли ко мне в палату! А мне говорят, что у вас сотрясение мозга тяжёлое, вы же тогда упали, об пол очень сильно ударились головой, я даже думал, что всё, убил он вас. Мне говорят, что вам сделали уже операцию на голове, что челюсть сломана, что сложный перелом руки правой, ушибы почки и ещё чего-то. И мне говорят, что я буду только утомлять вас. Пожалуйста, я не буду утомлять! Скажите им, чтобы нас вместе положили! Я не буду болтать лишнего, но мне так хочется вам всё рассказать и расспросить. Я вас так ждал! Михаил Витальевич? Вы меня слышите?