Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый

После Петры Ромка так раздухарился, что уже без всякого сопротивления согласился ещё на одну экскурсию – к Мертвому морю. И, хотя, маслянистая вода Мертвого моря не понравилась, а погружение в реку Иордан не вызвала трепета в их атеистических душах, впечатления от экскурсии были исключительно положительные, а фотографии получились сочными, яркими, по-восточному пёстрыми.

Тоня как раз рассматривала на компьютере фотографии из Иордании, пытаясь выбрать самые-самые красивые для печати (получалось слишком много: и разноцветные и причудливые скалы каньона, и Храм-мавзолей Эль-Хазне, внесённый ЮНЕСКО в список «Новых семи чудес света», и яркие и пёстрые рыбки, которых они наблюдали, плавая среди кораллов), когда домой заявился вздрюченный Ромка, и, в ответ на её восторженные воспоминания, начал с места в карьер предъявлять к ней претензии. Ну, ладно, по поводу располневшей фигуры… Да и то, что об этом говорить, если она и так уже над этим работает? Но дальше пошёл полный бред: она должна бросить работу, заняться своим самообразованием в области моды и косметики, выучить хотя бы один иностранный язык (можно подумать, что он их знал несколько! Ни одного ведь не знал!). Видите ли, он выходит на такие горизонты, что спутница его жизни должна соответствовать. Чему соответствовать? Кому соответствовать? Этого, похоже, Ромка и сам не знал. А последней каплей в Тонино терпение стало требование сменить имя: ни Тоня, ни Антонина не звучат современно, надо найти что-то поблагозвучнее! Нет, ну, скажите, разве это не бредятина? Слово за слово, они круто поссорились. И даже постель не смогла их помирить. Ромка злился, демонстративно взял себе отдельное одеяло, и засыпал, плотно в него завернувшись. И отвернувшись от неё.