Как по книге [ЛП]

В кампусе пахло свежескошенной травой. По всему двору студенты загорали, играли во фрисби или целовались. В Фэрфаксе (прим. ред.: городской округ в США, в штате Виргиния) наступил сентябрь, небольшой гуманитарный колледж теснился в предгорьях Сан-Бернардино. Город напоминал мне университетский городок на восточном побережье, разве что перенесенный в Южную Калифорнию. На Мэйн Стрит, в двух кварталах отсюда, было множество сменявших друг друга магазинов замороженных йогуртов, пиццерий и бутиков одежды. На улицах, названных в честь Лиги плюща и колледжей Семи сестер — Гарвард-Стрит, Корнелл-Плейс, Уэлсли-Роад, располагались живописные деревянные бунгало в винтажном стиле. Встречалась коллегиальная готическая архитектура. Один из первых благотворителей колледжа, железнодорожный магнат, пожертвовал свое состояние школе при условии, что все здания кампуса будут построены по образцу Йеля, его альма-матер. Если бы не пальмы на краю кампуса, можно было бы подумать, что вы находитесь в центре Коннектикута.

Адам Мартинес. «Это не мог быть он», — подумала я, пересекая двор. Я вытащила телефон и попыталась найти в своем почтовом ящике приглашение на прием. У меня было 14 335 непрочитанных писем. Видимо, я удалила сегодня недостаточно. Я поискала по «Адам Мартинес», но ничего не нашла. Возможно, он попал в мою папку со спамом. А может, Ларри просто перепутал имя.

Я добралась до своей классной комнаты как раз в тот момент, когда башня с часами кампуса пробила десять. В классе было около двадцати пяти учеников, за вычетом одного, двух или пяти, которые застряли на фестивале, на «больничном» или в похмелье. Как я и ожидала, большинство присутствующих были девушками. Курс назывался «Введение в британскую романистику девятнадцатого века», и был заполнен студентками с профильным английским, которые слишком много читали Остин и Бронте в средней и старшей школе. Я могла разглядеть их за милю, потому что была одной из них — молодой, робкой и достаточно наивной, чтобы поверить в существование Дарси и Рочестера. Я часто повторяла себе, что моя работа заключается в том, чтобы заставить моих студентов смотреть на романы критически, аналитически. Эти романы были не о любви, а о деньгах, власти, империализме и о борьбе за поместья. По крайней мере, так я им говорила, хотя в глубине души была такой же любительницей романтики, как и они. Я задала первые несколько глав Мидлмарча, чтобы начать занятие, но было очевидно, что многие из студентов не прочитали. Я знала, о чем они думают: Кейсобон-неудачник, Доротея-идиотка, и, Боже, как досадно, что в Викторианскую эпоху платили за каждое слово? Я могла только представить, как мои ученики украдкой переписываются друг с другом под партами:

Студент 1: «Ты читал книгу?»

Студент 2: «Нет, много букв.»

Кроме того, обучение только началось, и шла ознакомительная неделя, когда ученики сами выбирали лекции и не получали оценок. Студенты обожали это время, а преподаватели негодовали. Большинство моих студентов все еще не переключились с каникул: расслабленные и легкомысленные от воссоединения со своими друзьями после лета.