Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

Тут же приняли постановление об отношении к Центральной раде и о создании на Украине партийного и советского центров. Была также намечена тактика поведения на предстоящем съезде Советов, который завтра должен начаться.

А делегаты съезда уже в течение нескольких дней, кто как мог — по железной дороге, лошадьми, — съезжались в Киев.

Они приезжали с самыми неожиданными мандатами: от сельских старост, от просвит, от «Крестьянских союзов». Мандатная комиссия попыталась было аннулировать такие мандаты. Но это кончилось печально для самой же комиссии — ее просто-напросто разогнали. И, захватив бланки, дальше уже орудовали делегаты сами. То же повторилось на следующий день, во время открытия съезда. Не было ни малейших оснований такое сборище случайных людей считать правомочным съездом. Большевики заявили об этом и покинули заседание.

На следующий день Центральная рада получила по радио манифест Совнаркома к украинскому народу с ультимативными требованиями к Центральной раде. Перечисляя целый ряд враждебных действий рады: дезорганизацию фронта, пропуск контрреволюционных вооруженных сил на Дон и отказ в пропуске советских частей, попытки разоружения советских частей, находящихся в Киеве, — Совнарком предупреждал, что в случае, если это не прекратится, он будет считать раду в состоянии открытой войны против Советской власти в России и на Украине. Члены рады всполошились. В тот же вечер съезд, уже без большевиков, был созван в городском театре и обставлен с кричащей пышностью. За столом президиума целым «созвездием» блистали генеральные секретари. Среди них — Винниченко, Петлюра.