Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

— Пойду туда.

— Кузнецов скоро будет в комитете. На десять часов назначено заседание. Вы тоже, Артем, приходите. Как старший группы доложите о поездке в Харьков. Но до десяти у вас еще есть время. Я уйду сейчас. А вы поспите.

— Да нет, не до сна мне. Надо за дело браться. — И стал обуваться.

— Какое у вас дело? — спросила девушка.

— Оружие нам с неба не свалится. А наше из казармы они еще не вывезли. Во что бы то ни стало нужно отбить у них!

— Каким образом? Ведь они и казарму заняли.

— Одна только конная сотня там. А остальные в эшелоне еще.

— А этого вам мало — сотня? Да и потом — откуда вы знаете, что они не вывезли оружие?

— Плохого вы мнения обо мне, выходит, Мирослава! — усмехнувшись, сказал Артем. И, встретив удивленный взгляд, добавил: — Ну конечно! Ведь вы как думаете обо мне сейчас? Приехал, еще на вокзале узнал о таком несчастье — и хоть бы тебе что! Скорее к родичам, в теплую хату, и завалился спать. Признайтесь — ведь так?

— Ну-ну? — Девушка прищурила глаза.

— А я, Мирослава, с вокзала не сразу к родичам. У меня уже хлопцы в «секрете» стоят, глаз с казармы не спускают. Чуть что — моментально дадут знать. — И вдруг умолк. За перегородкой слышен был мужской голос. — Кто там? — удивился Артем.

Мирослава не ответила. Она словно не слышала его вопроса.

— Тетя Маруся! — позвал Артем.

На пороге появилась Бондаренчиха.

— Кто это там? — спросил Артем вполголоса.

— Из Ветровой Балки. Грицько Саранчук. Это не Орисин жених?

— Он самый!

Артем вскочил с кровати и, быстро надев сапоги, вышел за перегородку.

За четыре года, с той норы как Грицько Саранчук видел его в последний раз, очень изменился Артем. Раздался в плечах, лицом возмужал. Но тем не менее, промелькнуло в голове Саранчука, где бы ни был он, среди тысяч людей сразу бы узнал Артема.

— Ну, здравствуй, Грицько! — взволнованно и немного смущаясь перед присутствующими за свое волнение, поздоровался Артем, как только мог сдержанно.

— Здравствуй. Артем! — в тон ему ответил Саранчук.

И так, не размыкая крепко сжатых рук, может, минуту целую стояли, разглядывая один другого, улыбаясь и не находя слов.

Молчанием воспользовалась Мирослава, напомнила, стоя у порога:

— Артем, так, значит, ровно в десять вы в комитете.

— Обязательно, — сказал Артем и повернулся к Грицьку: — Ну, раздевайся, рассказывай. Времени у меня минут пятнадцать, пожалуй, еще есть.

И, отойдя к умывальнику, принялся умываться.

Саранчук снял шинель и как-то неуверенно пожал плечами.

— Да что ж тут рассказывать? Начать начну — и вдруг не уложусь в твой регламент! — Нотка обиды явно звучала в голосе.

— А разве мы в последний раз? Еще будет время. Сейчас хотя бы о главном: откуда, куда держишь путь?