Женщины, которые меня… научили готовить

Ежедневно, она вставала в четыре утра и под покровом темноты бегала, вернее, быстро ходила по нашему школьному стадиону, надев под традиционное платье спортивный костюм с надписью «Динамо».

Мне так понравилась мамина фраза, которую она повторяла каждое утро в момент, когда Пири, та самая соседка, начинала выбивать ковры прямо над нашим балконом, что я сразу же при первой возможности донес эту информацию до адресата, попутно посвятив в нее и всех соседей, сидевших перед дверью нашего блока (так в Баку назывались подъезды). Опешившая соседка, стерпев позор и осуждающие взгляды соседей, покачала головой, тепло потрепала меня за щеку, взяла мою ладошку в свою, казавшуюся гигантской, ручищу и повела меня домой. «Хочет похвалить меня», – решил я и с готовностью засеменил за ней на четвертый этаж.

Пири Керимова настоящая азербайджанская жена, мать пяти сыновей, была потомком настоящего шахского рода – Челеби. Ее предок, Гаджи Челеби, был известнейшим полководцем и политическим деятелем, основателем могущественного шекинского ханства. От него Пири достался уверенный взгляд, крупные формы и уважение к мужчинам. Своего мужа, щуплого Панаха Керимова, Пири боялась как огня. И не зря. Пару раз в году Панах, повинуясь традиционным ценностям, бил жену, что особенно отчетливо слышали мы – соседи снизу. Так как весила Пири килограммов сто двадцать, любое её падение веселым звоном отдавалось в нашем серванте, заставленном, как и было положено чешским хрусталем.

Панах не общался с соседями. Я вообще не знал, говорил он когда-нибудь или нет. Все знали только, что работал он на мясокомбинате и потому наш блок проблем с мясом не испытывал никогда – как минимум дважды в неделю Панах устало шел с работы, неся на плече часть говяжьей туши. Через полчаса Пири обходила все квартиры и разносила заказанное накануне мясо. Так как Баку в то время жил по талонной системе и на семью полагалось не более трех килограммов мяса в месяц, такое сосед ство нравилось всем.

Пири любила соседей.

Еще Панах был знаменит тем, что никогда (я подчеркиваю – никогда) не снимал на людях головной убор. Весной, летом и осенью голову его украшала кепка типа «аэродром», недолгой зимой он незаметно для всех переодевался в папаху. Он ходил в шапке весь день, в окна пятого этажа можно было наблюдать, что и ужинал он в папахе. Пири гордилась мужем и его статусом, уважительно называя его Панах-муэллим[1].

Пятеро сыновей Пири были хорошо образованы, и, хотя ходили в Азербайджанский сектор (так назывались школы с преподаванием предметов на азербайджанском языке), отлично говорили по-русски и всегда были предметом зависти всех остальных родителей двора. Кямал, Рафаэл, Пярвиз, Фархад и Нияз – все они жили какой-то отдельной, обособленной жизнью Керимовых. Я никогда не помнил их, участвующих в дворовых драках, они не играли в футбол. Все они были старше меня, но никогда не проходили мимо меня просто так, не замечая мелюзгу. «Как дела?», «Как мама?» «Как папа?» – так они были воспитаны. Пири гордилась сыновьями, но никогда не показывала это соседям, ведь у тех не было таких хороших сыновей.