Император Сухоруков

Внутри, кстати, всё оказалось не так сказочно, как мнилось снаружи. На парковке – асфальт, дорожки покрыты каким-то пористым бордовым материалом. По бокам – низкие голые кусты, явно не стриженные. Хотя, сам дом производил впечатление. Может, не стиля, но уж точно – бабок. Широкое деревянное резное крыльцо явно с претензией на патриотизм и «близость к земле». Дверь массивная, «антимедвежья» с вычурными кованными петлями, ручками и прочей фурнитурой.

Честное слово, я выдохнул перед тем, как взяться за ручку. Дверь на удивление легко пошла, из прихожей потянуло теплом и множественными перемешавшимися ароматами. Теперь уже этикетным трусом нельзя быть, так что я сам смело вошел внутрь. В прихожей никого не было. Нас не встречали. Ни с «чего изволите», ни с «предъявите документы». Этому дому было плевать на нас, гостей, урвавших у жизни два билета в мир высокого общества.

Зато всюду в лютейшем беспорядке были навалены сапоги, ботинки, туфли. Не знаю, почему, но именно от этой, столь близкой, знакомой с постсоветских новогодних тусовок, картины, я вдруг расслабился. В спину еще взволнованно дышала «Единственная», я же улыбнулся и громко крикнул в бесконечные просторы особняка:

– Мир вашему дому, хозяева! Принимайте гостей!

В глубине тут же что-то мягко стукнуло.

– О! Еще гости! – произнес голос совершенно неопределенного пола.

Тут же в коридор высунулась слегка всклокоченная голова.

– Здрассьте! На концерт? – мы энергично закивали. Я почему-то уже был уверен, что никто не попросит показать заветные флаера. – Отлично! Быстрее раздевайтесь, уже скоро начнут!

Голова исчезла, но резко вернулась обратно.

– Что пить будете?

– А что нальют! – я уже совсем расслабился и включил ролевую модель кухонной тусовки.

– Тогда коньяк. А даме?

«Чистый спирт», – сидело у меня на языке, но «любимая женщина» опередила:

– Вина. Красного.

Мы разоблачались, и меня, впервые за день, наполнило ожидание чего-то радостного. Казалось, будто я попал на интеллигентскую тусовку совковых времен где-нибудь на партийной даче. Где только и можно было спокойно послушать битлов, поговорить о Кафке и Маркесе, полистать эмигрантскую прозу. Нет, я сам на таком не был, но отец о подобных «тусовках» рассказывал. Вокруг всё напоминало об этих рассказах: обилие дерева в декоре, нелепое сочетание простоты и шика, манящие отовсюду книжные полки. Мы повернули направо и попали в огромную гостиную, разгороженную на зоны толстыми опорными столбами (деревянными, конечно!) и воздушными этажерками. На них красовались разные диковины и, опять же, книги. В центральной части на многочисленных креслах, табуретах пуфиках, просто на ковре сидели, полулежали и откровенно валялись почти три десятка самых разных людей. В углу что-то подтягивали, подключали, настраивали четверо смурных музыкантов.

Практически волшебным образом в моей руке оказался прохладный коньячный бокал, в котором тихо плескалось. Я втянул аромат: пахло большим количеством звезд. Люди лениво, но приветливо помахивали нам свободными конечностями. Мы в ответ раскланялись, я нашел глазами свободный пятачок и повлек свою спутницу к цели. В особняке царил слабый теплый свет, где-то очень тихо поигрывал лаунж, перебиваемый гулом тихих бесед. Я уже просто тащился от атмосферы. Судя по всему, кругом нас тоже были гости, многие, как и мы, явно впервые здесь – это легко просчитывалось по взглядам, по поведению. Уверен, что я выглядел также, но себя трудно объективно оценить. Наблюдатель всегда должен находиться вне исследуемой системы.