Последняя из древних [litres][The Last Neanderthal]

Но они не живут. Они вымерли. От мысли, что кто-то вымер, делается как-то не по себе.

Вы, вероятно, уже чувствуете себя виноватыми, потому что предполагаете, что я собираюсь обвинить в их исчезновении современных людей. Мы сравниваем себя с ними исходя лишь из одного сурового факта: мы выжили, а они нет. С отличий между этими двумя состояниями, жизнью и смертью, и начинаются все наши неприятности. Мы зацикливаемся на этом единственном различии, больше ни о чем не можем думать. И чувствуем себя виноватыми.

Но меньше всего они хотели бы, чтобы вас печалило то, что их больше нет. Различия мало интересовали их, в глаза бросалось сходство – между временами года, телами и видами.

Их было так мало. Мир, в котором они жили, был огромен и пуст. Чтобы выжить, они пытались сосредоточиться на сходстве.

Если бы вы встретили кого-то из них в лесу – скажем, рыжеволосое существо женского пола по имени Дочь, – то не застали бы ее врасплох. Она бы заранее почувствовала ваше приближение, заинтересовалась еще одним прямоходящим приматом и позволила вам подойти. Она бы подняла шум в кустах, чтобы вы знали, что она там. Может быть, она бросит на землю свое копье, чтобы показать, что не причинит вам вреда. Она растопырит пальцы левой руки и поднимет эту ладонь, чтобы приветствовать вас.

Нужно проявить вежливость – поднять правую руку таким же манером. И медленно двинуться ей навстречу.

Ее тело все в грязных разводах, и его лишь частично прикрывает свободная накидка из зубриного меха. Ей часто бывает жарко и неприятно ощущать на своей коже плотную звериную шкуру. Дыхание клубами пара вырывается из ее носа, выгоняя тепло из ее широкого тела в холодный воздух. Посмотрите на ее плотно сбитые мышцы. Силы в них почти как у медведя. Когда подойдете ближе, вы заметите, что от нее исходит землистый запах зубриного мяса и кисловатого желудочного сока. Она здорова: просто у нее такой образ жизни.