Там, где обитают куклы... [СИ]

Очистись и предстань перед Высшими силами! А все остальное — уже не в твоей власти…

«Дамы и господа! Не желаете ли еще порцию виски? Я накапаю понемножку…» — Макс, сделав это торжественное объявление, несколько неверной рукой потянулся к стоявшей на столе бутылки «Олд Бушмиллс». Стол в ресторане, за которым собралось пять человек, пять давних, если не сказать, «древних» друзей, был обильно уставлен разного рода блюдами, собрание было в самом разгаре. Одну, уже пустую бутылку, только что унес официант. «Я предлагаю все же однажды собраться и скататься на этот остров, чтобы поглядеть, что там такое. Народ всякую жуть нагоняет и глаза безумные делает, когда про него рассказывает. Нам ли привыкать к разной ерунде и чертовщине»…

Макс стал наливать янтарно-коричневую, ароматно и остро, пахнущую жидкость по стаканам, попутно комментируя — «Нет, парни, лично я в эти страшилки верю слабо, скажем так, я пока только про себя говорю… Как вы, я не знаю, но — догадываюсь… Видимо, кто-то бредит, обожравшись местных галлюциногенных грибов. После чего, во всеуслышание, несет ерунду всякую, а благодарные слабонервные туристы записывают и пересказывают затем, по всему миру, но в еще более бредовой версии! Испорченный телефон… В принципе, нам забираться черт-те куда, не впервые. Чего одна Япония стоила! А тут — куклы… Подумаешь! Пластик… неживой пластик… Иной — даже рассыпавшийся от времени… Что с него будет? Не покусает же он, на самом деле!» Он внимательно оглядел собравшихся за столом друзей. «А ты думаешь, у них там, в пустыне Сонора, галюциногенные грибы растут пачками? Я что-то впервые о такоих слышу…» — прожевав кусок твердого сыра и икнув, спросил высокий и плотный молодой человек, сидевший рядом с ним.

Расположившиеся в вольных позах на мягких диванах, под оранжевым абажуром, висевшим над столом, в небольшом, но давно облюбованном для встреч их компании ресторанчике, с причудливым названием «Телец, Лев и Орёл» друзья, внимательно слушали Макса. Макс Рундквист, среднего роста, довольно плотный и, понемногу начинавший полнеть, находившийся в том прекрасном возрасте, когда тебе еще не тридцать, но уже не двадцать, с начавшей пробиваться ранней сединой, был своего рода «генератором идей» и «вдохновителем на подвиги».