Боевой 1918 год 3 [СИ]

В общем, мужиков я убедил. Удалось даже отбиться от их требований, взять с собой побольше людей. Смысла нет, так как одиннадцать автоматов, на ближней дистанции, если надо создадут такой вал огня, который местным и не снился.

А потом, мы вдвоем загрузились на корабль. Парни же, поплыли (хм, не поплыли, а пошли…) в Таганрог на нанятой фелюге. Оттуда, в одном вагоне, но раздельно добрались до Ростова. И теперь я, парней, смеясь называл «лошадьми», так как в военной администрации города затребовал теплушку, аргументируя требование именно наличием у меня четвероногого транспорта. Ну а дальше, просто дело техники. Автоматчики тайно проникли в вагон, двери прикрыли и вот мы уже второй день в пути.

Пока я курил, ребята организовали перекус и тронувший за плечо Чендиев, отвлек от медитативного процесса созерцания:

— Командыр. Пошлы кушат.

Да-да. Оставить абрека в Севастополе не получилось. На Магу не действовали никакие аргументы. Хитрый «чех», за это время, обеспечил самыми разнообразными ништяками весь свой аул (там, по-моему, и на ближайшие окрестности хватило) поэтому считался в горах весьма уважаемым человеком. Прямо как в той песне — «Тофик умный и отважный, потому что деньга накопил». Хотя, в отличии от фольклорного «Тофика», смелости Магомеду реально не занимать. Да и польза от него, вроде и незаметная, но вполне ощутимая. Поэтому жестко приказывать оставаться в расположении не стал. Просто пояснил, что в Москве нам точно никакие трофеи не светят. Что у нас, скорее всего, получится исключительно карательный рейд. Но Чандиев отреагировал в своей неожиданной манере:

— Наказат тэх, кто на Тшура коса сматрэл, это хорошо. Точно надо с тобой иду! Твой враг-мой враг.

Вот и вышло, что в столицу, нас едет в общей сложности двенадцать человек. Все входили в подразделение охраны. Причем, каждый отобран лично и скрупулёзно. Мне ведь с этими ребятами очень долго (как я надеюсь) по всему земному шару таскаться. Поэтому, при вербовке учитывалось всё — и общая авантюрность характера, и привычка держать язык за зубами, и решительность действий в сложной обстановке, и умение работать как в группе, так и в одиночку. Да там все качества перечислять запаришься. Но самое интересное (тут уж я сильно постарался) что парни, даже в нашей пропитанной самой различной агитацией атмосфере, оставались достаточно аполитичными. Даже где-то циничными. Однозначно присутствовала личная преданность командиру, а вот в остальном… Для парней, «своими» могли быть и офицер, и боец красного отряда, и простой обыватель. То есть, при общении с людьми они смотрели не на классовую принадлежность, а на суть человека.