Понаехали!

Она подхватила юбки.

- Погодите, - Стася с трудом успевала за царицей. – Это не совсем разумно. Я не знаю, кто он и вообще. Он может оказаться сильной тварью. И что мы будем делать?

А то ведьма-то она ведьма, но какая-то дефективная.

- Тогда, - глаза царицы нехорошо блеснули. – Тогда и посмотрим… чему меня папенька научил.

И венец драгоценный вспыхнул вдруг белым пламенем.

А зверь зарычал.

И Бес зарычал. И…

…Никита никогда не мечтал о подвигах. Да и стоило ему переступить порог, как он тотчас пожалел о своей глупости. Иначе ведь, чем глупостью, его упрямое желание погибнуть не назовешь.

Надо было…

…спуститься.

Сбежать. Кликнуть стражу… вернуться… правда, он подозревал, что вернувшись, ничего-то не найдет, такого, что можно страже предъявить. Да и вовсе объявят умалишенным, запрут…

…но вот так.

- Человек, - тварь стояла над столом, из которого, пробивая столешницу, поднимались тончайшие трубки. Механизм, сотворенный из этих трубок, колб и огромного чана, прикрытого стеклянным куполом, походил на тот, виденный Никитой в лаборатории. Правда, нынешний был куда сложнее.

И…

…силой от него тянуло. Сила текла по сосудам, смешиваясь в крохотных колбачках, питая друг друга, меняясь и насыщая раствор. Медленно сжималось и разжималось подобие сердца, сделанное из кожаных мешков и опутанное медными струнами. Они-то и давили, и разжимались, и снова сжимались, толкая волшебную жидкость…

Куда?

- Что это? – от удивления Никита забыл, зачем пришел. Ненадолго. Правда, вспомнил, когда Амвросий Ульянович пошевелился. Тонкие пальцы его оттолкнулись от стола, оставив на этом столе вмятины.

А Никита…

…огненных мечей в лаборатории тоже не было. Оно и понятно. Чего им тут делать? Но хоть бы кочергу какую.

Кочерги тоже не наблюдалось.

- Любопытный человек, - Амвросий Ульянович разглядывал гостя без страха, с каким-то сугубо научным интересом, который заставлял Никиту подобраться.

И…

Черныша он на руки взял. А тот оскалился и зашипел.

- С-существо держ-ж-ши крепче, - лицо твари дрогнуло и показалось, что еще немного и выглянет из-под человеческого то самое, истинное, которое тварь прятала.

- Держу. Что это? И… кто ты есть?

- Арахнид, - Амвросий Ульянович склонил голову и изогнулся всем телом, а когда распрямился, Никита с трудом сдержал крик отвращения, ибо то, что предстало его глазам, не имело право существовать. – Не бойся, человек. Я тебя не убью. Еще рано.

- Спасибо. Вдохновляет.

- Пожалуйста.

Круглая голова, кожа с которой поползла, оплыла грязными складками, а в них открылись черные бусины глаз. Многих глаз. Одни были крупнее, а другие и вовсе походили на мелкие ягодки, прилипшие к серой коже.

Пасть расширилась.

И в ней шевелилось что-то черное, волосатое. Мог бы, Никита и сам зашипел бы. Но он заставил себя смотреть.

- Не боиш-шь-ся?

- Боюсь.

- Но не беж-ж-ишь-с.

- Да поздно уже бегать, - сказал Никита вполне искренне. – Но от объяснений не откажусь…