Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам
- Автор: Дмитревский Владимир Иванович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Давай встретимся в Глазго. Астроном верен звездам». Краткое содержание книги:
В. И. Дмитревский — автор большого числа книг, из которых наиболее известна тетралогия о судьбе коммуниста Дмитрия Муромцева: «Ветер в старых липах», «Бей, барабан!», «Давай встретимся в Глазго», «Астроном верен звездам».
Переиздание двух последних книг мы и предлагаем вниманию читателей.
— На вокзал? — спросил Королев.
— Зачем так далеко! Он сейчас в моем кабинете.
В большой светлой комнате за кулисами они застали четверых незнакомых людей. Мужчину и трех женщин. Мужчина был высок, худ и остронос. Он сидел на стуле, как на жердочке, так и не сняв черного драпового пальто с поднятым воротником. Густые пряди черных волос со струйками седины падали ему на лоб. Большие темные глаза за стеклами очков казались искусственными в своей неподвижности.
Немолодая женщина с живым, приветливым лицом разливала чай и прикрывала кусочки черного хлеба розоватыми лепестками шпика.
Другая — молодая, крупная, с длинными руками и ногами — бесцельно бродила из угла в угол и всё поправляла смятый воротничок кофточки, обнимавший ее высокую шею.
Крохотная полная старушка примостилась в уголке роскошного бутафорского дивана с позолоченной спинкой и непрерывно покачивала головой справа налево, как фарфоровый болванчик. В комнате густо пахло горем.
— Вот, Авраам Давыдович, привел всё наше начальство, — сказал Белов.
— Хотите чаю, граждане? — спросила женщина с живым лицом. — Меня зовут Нелли Карловна. Я теща Авраама Давидовича. А это моя дочь Кира.
— Скажите, я могла бы где-нибудь помыться? — спросила Кира и попыталась расправить воротничок.
— Начальник отдела Константин Васильевич Королев. Инспектор театров Дмитрий Иванович Муромцев, — сказал Белов.
— У меня умер отец, — сказал Треплев, вставая со стула и как-то странно взмахивая рукой. — Тело на вокзале. Он там совершенно один.
— Перестань. Я тебе говорю, перестань! — закричала Кира.
— Успокойтесь, дружочек! Вот вам чай. Очень крепкий, — сказала Нелли Карловна.
— Его надо предать земле. Ему нельзя оставаться на вокзале.
Старушка зарыдала.
— Это мать Треплева, — шепотом сообщил Белов. И громко, как глухонемому: — Вы не беспокойтесь, Авраам Давыдович, мы всё организуем.
— А какая же нужна организация, чтобы зарыть умершего? — спросил Треплев и с ненавистью посмотрел на Белова.
— Я уже заказал гроб нашим плотникам. К вечеру будет готов.
— Так что же вы от меня хотите? — в отчаянии спросил Треплев и опять слабо взмахнул рукой, как журавль перебитым крылом.
— Вам нет смысла уезжать отсюда, — твердо начал Белов. — Во всяком случае, не сегодня. Надо восстановить силы.
— О господи, если бы только можно было принять горячую ванну! — воскликнула Кира.
Старушка на алом бархате дивана всё еще всхлипывала, но уже совсем тихо.
— Мы обеспечим вам номер в гостинице. И может, там будет горячая вода, — не слишком уверенно обнадежил Белов.
— Обстановка сложная, — негромко сказал Королев. — Думаю, о делах говорить преждевременно. Ты, Дмитрий Иванович, задержись еще немного, а я пойду. Мне еще в облисполком…
Муромцев остался, хотя тоже чувствовал себя очень неловко.
Воображение рисовало драматические картины ухода семьи Треплева из Одессы. Совсем дряхлые родители. Давка, теснота, духота. Задыхающийся старик в тяжком сердечном приступе. Врача, ради бога, врача! Инъекция камфары, и подхлестнутое сердце перестанет захлебываться. «Нелли, вы захватили шприц?» Нелли Карловна судорожно роется в своей сумочке. Шприца нет. Только пузырек с валерьянкой. Умирающему вливают в рот валерьянку. Она вытекает на свалявшуюся седую бороду. «Доктор, наконец-то!» — «Я — хирург». — «Укол ему надо сделать, укол!» Пальцы врача обхватывают запястье — кости, обтянутые пергаментом.
Колеса вагона ритмично погромыхивают на стыках рельсов. А пульс молчит. «Укол не нужен. Простите, но он умер». Старик, как ни в чем не бывало, продолжает сидеть на нижней полке возле окна, уронив голову на грудь.
Очень уж тесно в купе…
«О чем же я буду с ним говорить?» — спрашивал себя Муромцев, с жалостью наблюдая за семьей, тяжко придавленной горем. Он вопросительно посмотрел на Белова, но тот едва заметно кивнул головой: мол, не будем отступать, всё образуется.
И в самом деле образовалось! Но только благодаря Нелли Карловне. Она оказалась первоклассным организатором если не хорошего, то, во всяком случае, приемлемого настроения. Усадила за стол всех, включая мать Треплева, Белова и Муромцева. Предложила крепкий, душистый чай. Сказала, что и речи не может быть о том, чтобы куда-то двигаться сегодня: Кира совсем ослабла, да и Авраам Давыдович простудился — вон ведь как нехорошо кашляет.
Треплев пил чай жадными глотками. Стекла очков запотели от пара. Он снял их и старательно протирал платком, тревожно и беспомощно поглядывая на Киру большими темно-карими глазами. Некурящий Белов вытащил коробку «Казбека» — и где он ее только раздобыл! — предложил Треплеву. Все, кроме старушки, закурили. Белов с явным отвращением выпустил густые струи дыма из ноздрей, фыркнул как лошадь и взглядом подтолкнул Муромцева.