Господин Фицек
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #1
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Господин Фицек». Краткое содержание книги:
Затем дядя учитель, который в школе является «отцом и воспитателем детей», разложил мальчика на кафедре и бамбуковой тростью стал хлестать по его штанишкам. Это бы еще с полбеды, но в штанишках случайно оказался Мартон, и пострадали не штанишки — хотя второй «отец и воспитатель» бил по ним, — а Мартон.
Так получается и во многих других случаях жизни: бьют по штанишкам, а больно тому, кто их носит.
Он продолжал расти, и во время бойкота домовладельцев один из полицейских — член той корпорации, которая «следит за нравами общества» и за тем, «чтобы люди не обижали друг друга», — так пнул его ногой, что Мартон упал и несколько минут полз на животе, хотя и старался себя убедить, что он человек, ходящий на двух ногах. Тело его никак не могло поспеть за разумом. Правда, пинок был основательный: это была, так сказать, взрослая порция. Может быть, первая взрослая порция, которую Мартон получил в жизни…
Так кто же друг и кто же враг?
Все, кто не считал себя ни отцами, ни воспитателями, ни доброжелателями, ни учителями, обращались с Мартоном хорошо, а доброжелатели, воспитатели и учителя дергали, били и мучили его.
Мальчик подрастал, и однажды домохозяин, «заработавший усердным трудом дом» («Сын мой, бери с него пример!»), выбросил их на улицу. А неусердные люди, с которых «не смей брать примера», приютили их и помогли им. Или возьмем доброжелательную директрису. Она взяла напрокат его голос, а когда он пропел: «Фея, прощай, прощай!» — она, даже слова не сказав на прощанье, выгнала мальчика.
Так кто же друг и кто же враг?
Летом на площади Калвария открыл лавку мороженщик. Над дверью стояло имя. Оно звучало по-иностранному: «Милан Милошевич».
Мартон, как мы уже упоминали, был вундеркиндом и, вероятно, поэтому очень любил мороженое. Он долго простаивал перед мороженщиком, но у него не было денег, чтобы войти в лавку и купить порцию. Он только заглядывал украдкой (за это не надо было платить) и видел, как черноусый мужчина отвешивает мороженое — сливочное, шоколадное, кому дает в вафлях, кому в тарелочке.
Однажды рано утром Мартон очутился перед лавкой как раз тогда, когда г-н Милошевич привез маленькую тележку. Мартон безо всякого приглашения начал вместе с ним втаскивать в лавку пирожные, хлеб, лед. Милошевич погладил мальчика по голове, сказал «благодарю» и дал ему большую порцию мороженого. Мартон ответил, умиленно и с наслаждением глотая мороженое:
— Дядя, я всегда с удовольствием помогу.
— Хорошо, мальчик, — ответил дядя. — Приходить после обеда.
Мартон пришел к нему после обеда. Было лето, в школе начались каникулы, и Мартон стал вертеть г-ну Милошевичу мороженое, а потом начал и обслуживать посетителей. Милошевич сказал ему:
— Мартон! Кушать мороженое и пирожное сколько хочет, по горло…
И Мартон ел. А вечером мороженщик набивал ему мороженым полную пивную кружку.
— Неси домой матери! И на тебе двадцать крейцеров.
Это уже превзошло все ожидания Мартона.
— Я и завтра приду, дядя Милошевич.
— Пожалуйста, я прошу, мальчик.
И с тех пор Мартон каждый день стал пропадать в лавке мороженщика. Он вертел ручку мороженицы, а потом, когда дядя Милошевич после обеда укладывался спать, потому что «всю день вертеть этот мороженый — спать хочется», Мартон ходил на цыпочках, сторожил лавку, обслуживал посетителей и деньги, полученные от продажи, аккуратно передавал Милошевичу. Милошевич даже не смотрел, сколько набралось денег.
— Брось, моя мальчик, в ящик прилавок.
И Мартон платил за это доверие еще более добросовестной работой.
Милошевич плохо говорил по-венгерски, но Мартону это очень нравилось. От этого дядя становился в его глазах моложе. Они подружились, и чем хуже произносил Милошевич какое-нибудь слово, тем более Мартон старался уловить его смысл и услужить своему другу. Мартон ни за что на свете не улыбнулся бы исковерканному слову. А Милошевич баловал мальчика.
— Есть жена и маленькая мальчик, два года. Уже говорит «папа», и Мартон вечером придет к ним. Хорошо?
— Хорошо, — ответил Мартон.
— Будет гость у дяди Милошевич. Правда?
— Правда. — И Мартон с удвоенной силой завертел ручку мороженицы.
Иногда по утрам, когда посетителей бывало немного, они заводили беседу.
«Дядя Милошевич, почему вы плохо говорите по-венгерски?» — хотелось спросить Мартону, но он боялся обидеть его. Незнание языка он считал болезнью вроде заикания и поэтому задавал другой вопрос:
— А вы, дядя Милошевич, откуда приехали?