Полная история Белого движения

Однако ситуация улучшилась лишь на месяц. Поражения на фронте подорвали силу и престиж армии, и ее недруги снова вышли из тени. Атаман Успенский подхватил тиф и скончался после короткой болезни. В декабре федералисты в Раде выразили ненависть к Добровольческой армии, избрав атаманом человека, у которого не было никакого опыта для этого поста, кроме истории конфликтов с Деникиным: атаман Букретов обладал непримечательной военной репутацией и был известен теневыми финансовыми сделками. Черноморские казаки снова заняли правительство. Но к этому моменту, казалось, ничего не имело значения; Белое дело погибло.

Когда пересматриваешь историю взаимоотношений Добровольческой армии и кубанских казаков, накал эмоций с обеих сторон потрясает. Почему эти антагонисты так сильно друг друга ненавидели? Можно только предполагать. Генералы считали казацкий федерализм особой угрозой, потому что федералисты нападали на идею объединенной и великой России; это стало волшебным лозунгом, оправдывавшим борьбу. Псевдосоциализм казаков сделал их эклектичную идеологию еще более отталкивающей. Со своей стороны, казакам не нравилась зависимость от реакционных офицеров. Их пугали большевики, которые хотели отнять их привилегии, но в то же время они считали себя демократами, социалистами и прогрессивными. В этих условиях неизбежный альянс с реакционными офицерами был источником душевного дискомфорта.

Интервенция не пошла на пользу Добровольческой армии. Боевой дух кубанских войск начал снижаться во второй половине 1919 года, а разгон Рады ускорил процесс. Решение Деникина отдать Калабухова под трибунал было продиктовано скорее гневом, чем соображениями политических выгод и издержек. Его армии терпели сокрушительные поражения, и Деникин нанес ответный удар тем, кого считал своими врагами и ответственными за неудачи. Врангель, весьма вероятно, был прав, утверждая, что, не будь казни Калабухова, использования силы можно было бы избежать, а политические издержки — минимизировать. Лидер национального движения не мог позволить себе роскошь действовать сгоряча. Врангель, напротив, действовал с примечательным знанием дела. После некоторого начального колебания он в полной мере использовал все преимущества ситуации и в то же время смог избежать непосредственной вовлеченности в наиболее неприятные задания. Ему посчастливилось иметь прекрасный инструмент — Покровского, который был так наивен, что даже не понимал, что его используют. Врангель испытывал к Покровскому только презрение и бросил его немедленно, как только тот начал угрожать стать обузой. Кубанские федералисты еще раз проявили свою истинную сущность: провинциалы, играющие в политику, у которых отсутствовало чувство ответственности, они не могли оценить свои силы и не умели отличить важное от несущественного.