Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]
- Автор: Хмелевская Иоанна
- Серия: Все произведения о пани Иоанне в двух томах #2
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Разные издания
- Переводчик: Вера Сергеевна Селиванова
- Жанр: Иронические детективы
Электронная книга - «Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]». Краткое содержание книги:
1. Свистопляска (Перевод: Вера Селиванова)
2. Две головы и одна нога (Перевод: Вера Селиванова)
3. Золотая муха (Перевод: Вера Селиванова)
4. ТТ, или Трудный труп (Перевод: Вера Селиванова)
5. Бабский мотив (Перевод: Любовь Стоцкая)
6. Убойная марка (Перевод: Вера Селиванова)
7. Кот в мешке (Перевод: Вера Селиванова)
8. Убить меня (Перевод: Вера Селиванова)
9. Зажигалка (без указания переводчика)
10. Бледная Холера (Перевод: Сергей Соколов)
11. Смерть пиявкам! (Перевод: Вера Селиванова)
12. Похищение на бис (Перевод: Нина Селиванова)
13. Бычки в томате (Перевод: Нина Селиванова)
14. Чисто конкретное убийство (Перевод: Любовь Стоцкая)
– Не уверена, что хозяйка виллы оставила нужную мне косметику… — начала было я, но Гжегож не дал закончить.
– А я не поверю, что ты не захватила с собой нужных тебе мелочей, у любой женщины они всегда при себе, в сумочке.
Может, все женщины и таскают, но только не я. Пудра давно кончилась, а я все забываю насыпать ее в пудреницу, тушь для ресниц осталась дома, с собой только духи и расческа. Я уже и не говорю о косметическом молочке… Ну, голова, допустим, до завтра выдержит. Как бы то ни было, Гжегожу я не признаюсь в таких упущениях.
В голову тут же полезли всякие сомнения, вроде нижеследующих: до какого возраста дозволено женщине представать по утрам перед возлюбленным в натуральном виде, без косметики? Если это постоянный партнер, вроде мужа — так до конца жизни, ведь мужчины, со свойственной им тупостью, не замечают постепенных изменений в наружности их постоянных спутниц жизни. До тридцати лет дозволено показываться приходящему любовнику. Допустим, мне повезло, эту границу я могла отодвинуть, но теперь?… Макияж — дело десятое, пусть даже размажется, сойдет, но вот волосы… Холера, опять эта голова!
Вспомнилась мне в связи с этим приятельница моей тетки, женщина лет пятидесяти. Всегда цветущий вид, всегда персиковая кожа, бездонные глаза и прочее в том же духе. Все знали — макияж, но какой!!! Просто чудо! Никто никогда не видел ее в естественном виде, до такой степени, что, если случалось ей провести ночь по какой-то причине в экстремальных условиях, она вообще не смывала на ночь боевой раскраски. Не мылась вообще и все тут! Всегда пользовалась самой дорогой косметикой, не жалела на нее денег и по утрам являлась народу столь же прекрасной, сколь удалялась накануне вечером на ночной отдых. Уединившись, запиралась в ванной и там приступала к своим таинственным косметическим манипуляциям. Тетка призналась, что как-то ей довелось провести двухнедельный отпуск в одном номере пансионата вместе с этой приятельницей, а она, тетка, так и не видела ее в натуральном виде, так и не знает, как же та выглядит в действительности. Допустим, у той приятельницы не было проблем с волосами, пышная шевелюра сама укладывалась в естественные локоны, меж тем как у меня… Эх, лучше и не вспоминать! Черт бы подрал эту голову!
Вышеприведенные мысли промелькнули в голове в считанные доли секунды. Наверное, стоит рискнуть.
Вслух я попыталась возразить, выдвинув не очень веский аргумент.
– Дело в том, что с собой я не захватила записной книжки, а там все номера телефонов. Значит, я не смогу никому позвонить и мы ничего не узнаем.
– Ты и в самом деле думаешь, что это отравит мне жизнь? А если станет отравлять тебе, уж я постараюсь как-нибудь помочь горю.
– Гжесь, ну как бы тебе объяснить… Кто-кто, а ведь ты имеешь представление о женщинах. Вот скажи, как ты думаешь, кого узришь завтра утром рядом с собой в постели?
Какое-то время Гжегож, не отвечая, смотрел на меня улыбаясь.
– Думаю, тебя, — наконец мягко ответил он. — Неужели тебе в голову не приходит такая простая мысль, что в тебе я люблю не только твою внешность?…
Мы и в самом деле поехали в константинскую забегаловку пообедать, точнее, уже поужинать.
Я вспомнила — в те давние времена, когда наша дружба с Мизюней еще казалась мне настоящей, поехали как-то мы в ее загородную резиденцию. Ехать было недалеко, Волька Венглова была еще Варшавой, хоть и окраиной. Местность там была совсем пустынной и безлюдной. Резиденция досталась Мизюне в наследство от предков и состояла из большого, очень запущенного сада, густо заросшего деревьями и прочей зеленью, и громадной деревянной развалюхи. В ней еще кто-то жил, и Мизюня жаловалась, что этих жильцов нельзя просто так выбросить, придется обеспечить их другим жильем, так что особого толку нет от такого наследства. Опять же, сама вижу, дом рушится, еще немного — и даже ремонтировать будет поздно. А ей, Мизюне, за это паршивое наследство пришлось заплатить огромные налоги. И теперь она, Мизюня, просто не знает, что и делать, хоть стой день и ночь и на собственных плечах держи готовую провалиться крышу, собственными руками выколупывай из щелей в стенах жучков-древоточцев и вообще помирай в голоде и нищете.
Естественно, сразу же вспомнился большой сад при доме хозяев, о котором упоминала Елена. Не исключено, что потом, когда мы с Мизюней уже раздружились, она разбогатела, выйдя замуж за Ренуся, смогла избавиться от жильцов и привела в порядок резиденцию. И они с супругом там поселились. Очень возможно.