Суждено выжить

Военнопленные по команде цепочкой входили на кладбище, затем становились, где кому нравилось. Охрана лагеря оцепила кладбище с трех сторон, на четвертой хорошей защитой служила лагерная стена из колючей проволоки.

Поп громким басом отслужил молебен, попутно с похоронами Ивана Тимина отпел всех умерших, обойдя каждую братскую могилу.

Немецкие солдаты тесным полукольцом окружили место действия. Эстонцев не пускали на кладбище. Некоторые подвыпившие арийцы отталкивали их и пытались пройти, вмешивались немецкие офицеры, поворачивали обратно.

Я стоял рядом с Егором и Меркуловым. Все военнопленные крестились. Егор, наморщив большой лоб, тоже усердно крестился. Не креститься было нельзя. Поп немцам мог послужить орудием для очередной провокации. Как говорили немцы, для выявления евреев, комиссаров и коммунистов. Переводчик Юзеф Выхос, чистокровный еврей, выдававший себя одним немцам за поляка, другим – за белоруса, так усердно крестился, что через полчаса молений его суконный китель сделался весь мокрый, как после обильного ливня. Обер кох Хайруллин Галимбай и его брат Изъят, мусульмане, нашу христианскую веру считали за собачью. При немцах они так усердно крестились и отвешивали низкие поклоны до земли, что им в другое время мог бы позавидовать заправский христианин.

После отпевания упитанное тело Ивана Тимина было осторожно спущено в могилу, а затем быстро зарыто сырой, не успевшей прогреться землей.

После молитвы за упокой душ грешных поп решил прочитать проповедь. Он очень смело, не боясь присутствовавших немцев и эстонцев, призывал не щадя живота своего бороться за Отечество. Он обвинял всех военнопленных в малодушии, в трусости и чуть ли не в измене. Немцев он характеризовал как сильного, беспощадного и человеконенавистнического врага. Призывал не унижаться перед врагом и бить его всюду, как били наши деды и прадеды, а не отдавать нелепо свои молодые жизни. Все это говорил, цитируя Библию и Евангелие.

Врач Иван Иванович во время проповеди прослезился. Трудно сказать, о чем он плакал, скорее всего, вспомнил своего друга Ивана Тимина.

Напоследок поп сказал, что он в большой обиде на НКВД, работники которого необдуманно, необоснованно репрессировали работников церковного культа. Ему в глубокой старости пришлось просидеть в тюрьме три года. Спасибо немцам, освободившим его от незаслуженной кары. Если потребуется, то в любое время он согласен отдать свою жизнь за Отечество.

«Откуда его выкопали?» – пробурчал под нос стоявший рядом со мной Егор. На его вопрос шуткой ответил Павел Меркулов: «С того света». В действительности, он походил на выходца из могилы.

Среди немцев были те, кто хорошо знал русский язык, а эстонцы владели им в совершенстве. Но, по-видимому, слова попа пролетали мимо их ушей, они не вникали в их смысл.

Поп пользовался большим доверием у немцев, как человек, пострадавший за свои религиозные убеждения. В его проповедь верили слепо. Религиозная процедура длилась три часа. Немцам в суконных мундирах стало невмоготу переносить 30-градусную жару, поэтому, не дожидаясь конца богослужения, ушли старшие чины, а за ними поспешили и солдаты.