Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Ситуацию, и без того острую, усугубила позиция Антиохийской церкви, предстоятель которой епископ Иоанн (427—433) питал привязанность к Несторию, как одному из питомцев своей кафедры. Он и остальные сирийские епископы искренне подозревали, что «Египтянин» желает скомпрометировать всю Антиохийскую церковь, и решительно заняли сторону Константинопольского архипастыря. Они, конечно, понимали слабость и порочность богословской позиции Нестория и всячески уговаривали его, хотя бы ради чести Сирийского патриархата, уступить предъявляемым ему требованиям. «Наименование Девы Марии Богородицей отнюдь не новое; от него не отказывался ни один из церковных учителей; употреблявших его было много и притом знаменитых», – объяснял Иоанн Антиохийский Несторию. И нет ничего невероятного в том, что вскоре примирение было бы достигнуто[793]. Но тут подоспели посланники св. Кирилла, и огонь войны запылал с новой силой.

6 декабря 430 г. представители Александрийской церкви вошли в храм св. Софии, где служил Несторий, и вручили ему послания своего предстоятеля. Через неделю, 13 декабря 430 г., они услышали ответ, публично данный им Несторием с кафедры после Литургии. Надо сказать, Константинопольский патриарх правильно оценил ситуацию и настрой слушателей: он напомнил им о постоянных происках Александрийских пап против Константинополя («это болезнь египтян – всюду вносить смуту») и даже согласился признать Святую Деву Марию Богородицей. Зал одобрительно слушал его и аплодировал – конфликт казался исчерпанным, и египетские посланники молча стояли, не зная, что им делать дальше. Но тут Несторий сам все и испортил: для окончательной победы он решил на месте разобрать «12 анафематизмов» св. Кирилла и сделал это столь нелепо и беспомощно, что обвинения его в ереси вновь зазвучали со всех сторон. Императору ничего не оставалось, как назначить Вселенский Собор[794].

Императорская sacra (грамота), подписанная по обыкновению от имени обоих царей, созывала всех епископов на Собор, который намечено было провести в Эфесе в день Святой Пятидесятницы 431 г.[795] Следует отметить, что император св. Феодосий II постарался сохранить нейтралитет. При всем внутреннем благоволении к Несторию он фактически подвел их вместе со св. Кириллом под статус обвиняемых в разжигании церковной смуты и расколе[796]. По крайней мере, в своей грамоте император нигде не оговорился о председательстве Нестория на Соборе, чего тот так страстно добивался. Более того, желая максимально объективно разобрать дело, он велел пригласить на Собор блаженного Августина, епископа Ипоннского, чей авторитет был непререкаем. К сожалению, святой епископ скончался 30 апреля 430 г. Конечно, будь он на Соборе, ни о каком преимуществе Нестория не могло идти и речи, но и сам факт приглашения блаженного Августина на Собор совершенно ясно раскрывает беспристрастность царя[797].