Узники Кунгельва (СИ)
- Автор: Ахметшин Дмитрий
- Язык: русский
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Узники Кунгельва (СИ)». Краткое содержание книги:
"Зелёный ключ" горит.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, Юра нырнул обратно, в комнату. Споткнулся обо что-то, что с грохотом отлетело в сторону кровати, и только теперь понял, что спал в обуви. Что ж, это облегчает задачу. После пятнадцати секунд метания по комнате, отбитых пальцев и содранных локтей, дверь всё же сжалилась над учителем и проступила в дымной завесе, словно большая раскрытая книга. Ничего не соображая, Юра вывалился в коридор, заставил себя задержаться возле окна, не тратя время на поиск задвижки и разбив его намотанным на кулак носовым платком. Глотнул очередную порцию свежего воздуха.
Теперь он слышал звуки. Стон перекрытий, похожий на звук лопающихся кукурузных зёрен, звон сворачивающейся паутины. Дом сгибался в кашле, и зарево становилось ярче от мгновения к мгновению. Юра различал очертания ступенек, пустую бутылку, стоящую на одной из них и похожую на каплю бесконечно стекающего вниз олова.
Остановившись на верхней ступеньке и навалившись на перила, Хорь смотрел, как двери номеров сами собой открываются и с треском захлопываются. Оттуда никто не выходил... но нет: вот из сто четвёртого выскочила маленькая фигура. Она колыхалась в мареве, заставляя думать, что человечек приплясывает на месте. Гостиная уже вовсю полыхала. Ребёнок! - подумал Юра, спустившись на одну ступеньку вниз. - Что здесь делает ребёнок? Было видно, как он... она запрокидывает голову, словно ожидая, что крыша сейчас разверзнется и поиздержавшиеся тучи, собрав экстренный совет, пошлют ещё немного дождя своим верным слугам. А потом Крапива, которую Юра Хорь узнал по голосу, завыла, словно старая волчица. Одежда на ней колыхалась, как от сильного ветра. Секунда - и она скрылась в номере, захлопнув дверь и, очевидно, не желая мириться с великолепием этой ночи.
Юра спустился вниз и сделал несколько шагов по коридору. Волосы у него встали дыбом и скручивались от жара. В столовой одна за другой лопались бутылки. Портреты давно умерших людей съёживались, а по стёклам бежали трещины.
Дальше сто второго номера пройти было невозможно, и Юра вновь опустился на четвереньки. В фойе кто-то был. Плавные, задумчивые движения за ширмой пламени, будто тень артиста за красным занавесом балагана. Ещё немного... отчего-то Хорю важно было увидеть всё своими глазами. С момента выхода из забытья (было бы неправильным называть это пробуждением) он не переставал думать об Алёне. Сильное чувство, связанное с ней, было почти осязаемо, и Юра не мог ему сопротивляться. Он почти боялся увидеть её там, прохаживающуюся вдоль ряда трофеев, ласкающую их обуглившиеся морды, и в какой-то момент действительно увидел... но это всё дым, проклятый дым, от которого слезятся глаза и почти невозможно дышать. Конечно, это не она. Это Наталья. Она стоит возле шкафа с книгами и, хватая их одну за другой, швыряет в огонь. На террасе что-то со свистом лопается, пахнет горелой резиной. Если фойе ещё можно пробежать из конца в конец, отделавшись несколькими ожогами средней тяжести, то попытка ступить на неструганные доски террасы влечёт за собой неминуемую смерть.
Огонь возник там, в фойе, а потом перекинулся на кухню и комнаты, - понял Юра. Он поднялся, держась за косяк. Наталья обернулась.
- Я скоро увижу его! - крикнула она с триумфом. - Они хотели меня остановить. Они думали, что я всё забуду, снова превращусь в клушу, бездумно поглощающую виски в баре, но...
Одна из балок сломалась и рухнула вниз, своротив глиняные кувшины и добив часы, которые и без того стояли, как одноногий оловянный солдатик на посту, кренясь на бок. Одежда горела, и Наташа, нагнувшись, попыталась сбить пламя, но успеха не добилась. Юра увидел возле камина остатки одной из канистр, которые они со Спенси принесли из города. Горловина торчала вертикально вверх, словно клюв голодного птенца.
- Сыщик, - сказала Наташа без надрыва, несмотря на то, что там, где она стояла, было невероятно жарко. - Вы так и не навестили его перед тем, как начался весь этот хаос.
В голосе служительницы великой глотки Хорь расслышал некое недоумение, словно "весь этот хаос" произошёл сам собой и не имел к ней никакого отношения.
- Теперь уже поздно. Там всё в огне, и, наверное, он задохнулся от дыма. Паршивая смерть, но лучше такая, чем когда тебя вычерпывают изнутри, всё, до последней эмоции, не оставляя ни радости, ни горя... а вот и объявили посадку на мой самолёт. Прощайте, Юра! Я отбываю туда, где не нужно задумываться о смысле жизни.
Рухнуло ещё одно перекрытие. На секунду всё потонуло в вихре искр. Со стен падали трофеи. Кабанья голова пылала как огненный шар. Стол Петра Петровича напоминал символ-предупреждение, оставленное жестокими бандитами из мексиканского картеля.
Юра не стал ждать, пока снова можно будет разглядеть противоположную стену. Он повернулся и побежал. Двери распахивались, огонь заставлял резину на подошвах ботинок шипеть и плавиться. Один шнурок вспыхнул как раз в тот момент, когда Хорь достиг окна и разбил стекло локтем. Защищаясь от осколков рукавом, он перевалился через подоконник и рухнул в объятья прошитой снежными стежками ночи, сломав несколько стеблей какого-то хрупкого, похожего на камыш, растения.
2.
- Эй! - вернув себя в вертикальное положение, Хорь услышал знакомый голос. - Эй, сюда!
Со стороны парадного входа он увидел инвалидное кресло. Уродец сгорбился там, словно браконьер, который заблудился в лесу и развёл костёр, гадая, кто найдёт его раньше - волки или егеря? В выпуклых, как у совы, глазах плясало пламя. Голова на тонкой шее торчала из конуса одеял, в которые он завернулся, став при этом похожим на индейца.
- Откати меня подальше, - попросил он, когда Юра, хромая (падая, он ушиб колено), переступил через поваленный забор. - Вон туда, к озеру. Здесь становится жарковато.
- Как ты...
- Меня вынес Брадобрей. Я сказал ему: "Хороший мальчик! А теперь иди и посмотри, не жарко ли остальным". Он ушёл уже минут пять назад. Думаю, надежды нет. Бедный, бедный доверчивый Брадобрей! Он единственный, кого мне было хоть немного жаль. Не считая, конечно, твоей протеже. Она оказалась вполне сговорчивой девчонкой.